Холмс. Гарольд Холмс - Miledit

мир угасает, — продолжил Майкрофт Холмс. — Они цепляются за прошлое, за чистоту крови, за ужаснейшие ритуалы. И в этой агонии они порождают таких монстров, как тот, кто убил родителей этого мальчика. Они не могут управлять своими же демонами. Мы можем дать этому ребенку будущее — не в их застывшем прошлом, а в нашем развивающемся настоящем. Он будет воспитан в лояльной, интеллектуальной семье, получит лучшее образование. Он станет мостом, а не яблоком раздора.

— Мостом в никуда, — тихо произнес архиепископ Кентерберийский. — Их мир не хочет мостов. Он хочет оставаться островом. Но… вы правы в одном. Оставить душу младенца на откуп темным силам, которые уже коснулись его, — грех. Особенно если эти силы оставили на нем… след.

Он снова взглянул на медицинскую справку, приложенную к делу, где среди прочего упоминался «необъяснимый келоидный рубец в форме молнии на лбу».

— Где ребенок? — спросил архиепископ, принимая решение.

— В вашей приемной.

— Хорошо. Мы проведем обряд. Но понимаете ли вы, какую ответственность на себя берете? Ребенок будет духовно «рожден заново» под новым именем, и это требует полной искренности принимающей стороны. И веры.

— Я полностью понимаю значимость этого шага, Ваше Высокопреосвященство. И я разделяю вашу… озабоченность. Ребенок должен быть огражден от влияния магов. Юридически, духовно, фактически. Моя семья готова дать ему все, — сказал Майкрофт, и это была чистая правда, если под «всем» понимать образование, интеллектуальную стимуляцию и защиту от магического влияния. Вера же… Вера Холмсов была в логику, порядок и силу разума. Но сейчас это было не главное. — Мы предлагаем ему безопасность, стабильность и будущее. В обмен на его окончательный разрыв с прошлым, которое принесло ему только горе и опасность.

— Этого достаточно, — заключил архиепископ. Он позвонил в маленький колокольчик, и в кабинет вошли двое: пожилой священник и молодой человек в сутане. — Отец Микаэль, брат Иаков. Они проведут обряд благословения и принятия в семью здесь, в часовне. Думаю, это займет не более тридцати минут.

Обряд принятия был, как и обещал Роуэн Уильямс, простым и совсем не торжественным. Отец Микаэль читал молитвы на латыни и английском, благословлял ребенка, спрашивал Майкрофта (как представителя семьи и будущего опекуна, Шерлока) о намерениях.

— Имя, которым отныне будет зваться чадо сие пред Богом и людьми?

— Гарольд. Гарольд Холмс, — четко произнес Майкрофт.

Брат Иаков поднес ко лбу ребенка распятие, окропил святой водой. Все шло четко по плану, но когда капелька воды упала прямо на шрам-молнию, Гарольд, до того момента спокойно сидевший на руках у Холмса и с любопытством озиравшийся по сторонам, вдруг дернулся. Его лицо исказила гримаса крайнего напряжения и физической боли, он отшатнулся от распятия, будто обжегшись, и закричал.

— Ваше Высокопреосвященство, мистер Холмс, — напряженно произнес отец Микаэль, подавая знак брату Иакову убрать все атрибуты. — Возникла… непредвиденная сложность.

— Что случилось? — уточнил Майкрофт Холмс.

— О, ничего такого, с чем мы бы не справились, — тихо, но твердо сказал отец Микаэль, — Ваше Преосвященство, — продолжил он, отводя архиепископа в сторону. Майкрофт, сохраняя бесстрастное выражение лица, наблюдал и прислушивался. Он уловил обрывки шепота: «…не просто метка… что-то чуждое… прилипло к душе… не полностью, но… экзорцизм…».

Архиепископ выслушал, его брови поползли вверх. Он кивнул и вернулся к Майкрофту.

— Мистер Холмс, нам потребуется еще немного времени поработать с ребенком. Отец Микаэль должен провести дополнительное… благословение. Просто на всякий случай. Иногда в таких ситуациях… — он тщательно подбирал слова, — иногда их магия оставляет нежелательные… отпечатки. Лучше очиститься от этих отпечатков сейчас, пока Гарольд мал.

Майкрофт молча кивнул. Он не верил в экзорцизм, но уже почему-то верил в процедуру и в силу сакрального ритуала как инструмента. Если это поможет «перепрошить» магическую регистрацию — тем лучше. Он разрешил брату Иакову осторожно взять явно недовольного ребенка и пройти с ним в небольшую ризницу, находящуюся рядом с часовней. Дверь закрылась.

Оставшись наедине с архиепископом Кентерберийским, Холмс с легкостью поддерживал беседу о положении дел в Европе — разговор был светский, ни к чему не обязывающий, но полный взаимных намеков. Прошло около сорока минут, когда дверь наконец открылась.

Вышел отец Микаэль. Он выглядел уставшим, будто провел не сорок минут, а целую ночь в тяжелом труде. На его лбу блестели капельки пота, но на руках он бережно нес Гарольда. Ребенок теперь был абсолютно спокоен и, судя по всему, полностью доволен жизнью. И его глаза… Они были такими же ярко-зелеными, но из них исчезла та тень отстраненной, недетской глубины, которую раньше подсознательно фиксировал Майкрофт. Мальчик выглядел просто обычным малышом.

— Вот ваш племянник, мистер Холмс, — сказал отец Микаэль, передавая ребенка. — Все в порядке. Обряд завершен. Он теперь… полностью Гарольд Холмс.

Архиепископ подошел ближе, оглядел мальчика и удовлетворенно кивнул.

— Мистер Холмс, я должен вам сказать. То, что мы обнаружили… Это выходит за рамки… просто за рамки. В ребенке было нечто… привнесенное. Чужеродный фрагмент. Не дух в классическом понимании, не одержимость… а словно осколок чужой воли, прилепившийся к самой душе мальчика в момент нанесения этой травмы. Возможно, это побочный эффект той тьмы, что убила его родителей, — тут Роуэн Уильямс дотронулся до едва различимого шрама в виде молнии на лбу ребенка. Майкрофт был готов поклястся, что еще час назад отметина была более яркой — магия, не иначе!

Отец Микаэль перекрестился.

— Оно, это нечто, было слабым, незакрепленным. Но оно было. Мы его… изгнали. Теперь душа ребенка свободна. Но, — он посмотрел на Майкрофта с внезапной горячностью, — что это за изверги? Что они сделали с младенцем? Как можно было допустить, чтобы такое… такое нечто коснулось невинной души? Маги совсем спятили! Это… это кощунство против самой жизни!

Архиепископ Кентерберийский положил руку на плечо священника, успокаивая его.

— Мир, о котором мы говорим, отец Микаэль, давно забыл о моральных границах. Они играют с огнем, не ведая, что творят. Или, наоборот, ведая, но тогда все еще хуже, чем кажется на первый взгляд, — он повернулся к Майкрофту. — Ребенок теперь под высшей защитой. Их «Книга», если она действительно существует, должна признать новое имя. Ибо старое позабыто и больше не имеет никакого значения. Теперь он ваш. И да поможет вам Бог в том, чтобы вырастить его человеком.

Майкрофт взял ребенка, который мирно устроился у него на руках.

— Благодарю вас, Ваше Преосвященство, отец Микаэль. Вы оказали неоценимую услугу не только нашей семье, но и Короне.

Покидая Ламбетский дворец, Майкрофт Холмс позволил себе легкую улыбку. План сработал. Более того, он сработал даже лучше, чем ожидалось. Он не только официально закрепил нового Холмса,