Эссе о Юрии Олеше и его современниках. Статьи. Эссе. Письма. - Ирина Григорьевна Панченко

Купец охарактеризован так: «брюхо в три пуда, голова – семи пядей, кошелёк без дна». Учёный рассматривает голодного мальчика через лупу, «как ботаник насекомое», просит показать язык и спрашивает деревенского ребёнка: «Ты по латыни понимаешь?».

Чувствительная Барышня заявляет: «Я умираю от жалости!» и видит свою помощь в том, что «все свои сбережения» тратит «на покупку новых платьев и туфель для танцев на благотворительных вечерах», «на покупку шоколада в буфетах» на этих же вечерах. Молодой человек согласен «по десять раз в неделю танцевать всю ночь напролёт» в пользу голодающих и т. д.

Актёр будет петь на благотворительном концерте в пользу голодающих, но отнюдь не бескорыстно. Только в том случае, если ему предоставят машину, 12 бесплатных мест в партере для знакомых и гонорар «натурой»: в виде сахару-песку, пшённой крупы, табаку, хлеба и… коробки ваксы. Причём, он требует всё это выдать перед началом концерта, иначе он петь не будет (по обстоятельствам того голодного времени такой «валютой» действительно нередко расплачивались с людьми творческих профессий. Это едва ли не единственная подлинная деталь в пьесе Олеши).

Таким образом, в агитпьесе Олеши персонажи жадны и любят деньги (Купец и Актёр), легкомысленны и недалёки (Барышня и Молодой человек), отчуждены от реальности (Учёный), погружены в религиозное пустословие (Поп), зависимы от вышестоящих (Спецы). И все, абсолютно все перечисленные персонажи самодовольны и тщеславны, сверхэгоистичны и немилосердны. Ведь их дебаты происходят рядом с плачущими от голода маленькими детьми-сиротами, к беде которых они остаются глубоко равнодушными. Никакая мысль «о слезинке ребёнка» даже не теплится в их сознании.

Представляя и раскрывая зрителю каждого из персонажей, Олеша, по сути, переводит серьёзный полилог, который ведётся в пьесе, из социального в нравственнопсихологический план.

В агитпьесе есть ещё один неожиданный, мистический персонаж, названный автором в списке действующих лиц

Тёмная личность. Это лицемер, подстрекатель ораторов-демагогов. Он всячески разжигает костёр коллективного пустословия, злорадно им наслаждаясь. С голодными детьми он разговаривает, как замечает в ремарке Олеша, «с ласковостью сказочного волка». Тёмная личность режиссирует заседание комиссии, даёт каждому слово, устраивая показательный спектакль самораскрытия эгоистов. В его действиях таится что-то сатанинское, нечистое. Намёк на некую чертовщину, таящуюся в этом странном персонаже «в сереньком пальтишке на фоне голубого неба», содержится в тексте пьесы Олеши: «Тёмная личность (к детям): Ну что насупились? Перепугались? Да разве я страшный? Ни рогов, ни хвоста! («а сам кружится, юлит как черт», – читаем в авторской ремарке). Всё как есть. Борода бородой, очки круглые…».

Мне представляется, что пьесу Олешу «Слово и дело» можно было бы назвать неким эскизом, подмалёвком к знаменитой сцене в Московском варьете в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита». Конечно, Тёмная личность у Олеши – это не могущественный сатана Воланд, наделённый демонической силой и властью, он только мелкий Чёрт. Но он, подобно Воланду, который после длительного перерыва приезжает в Москву, чтобы посмотреть, какие изменения произошли «с народонаселением», Тёмная личность тоже устраивает свой «спектакль» (заседание «Комиссии различных общественных групп»).

Буквально под занавес в пьесе Олеши «Слово и дело» появляются два новых, совершенно плакатных, персонажа – Рабочий и Работница, каждый из которых немедленно забирает в свои семьи по голодающему ребёнку. Вот, оказывается, в чьи сердца стучится милосердие. Только в пролетарские!

Уходя со сцены, Рабочий с пафосом произносил лозунг, совершенно не вытекавший из содержания пьесы: «Да здравствует дружный труд для помощи голодающим!».

Выполняя «соцзаказ», Олеше явно хотелось написать так, чтобы угодить власти, ведь «Слову и делу» предстояло пройти через тех же цензоров Госиздата, которые отвергли его предыдущую пьесу «Сапожки панские…».

Булгаков развенчивал, Олеша, если называть вещи своими именами, занимался в пьесе «Слово и дело» идеологической спекуляцией. И это тем обиднее, что Олеша знал о голоде не понаслышке. Катаев в повести «Алмазный мой венец» вспоминает, как они с Олешей однажды «вошли в кабинет заведующего республиканским отделом агитации и пропаганды Наркомпроса… мы шли по хорошо натёртому паркету босые. Мало того. На нас были только штаны из мешковины и бязевые нижние рубахи больничного типа, почему-то с чёрным клеймом автобазы… было такое время: разруха, холод. Отсутствие товаров, почти библейский поволжский голод… Сейчас трудно представить себе всю безысходность нашего положения в чужом городе…, принуждённых продать на базаре ботинки, чтобы не умереть с голоду» (Катаев В. Алмазный мой венец. М.: Вагриус, 1999, С. 83–84). Такова была переживаемая писателем суровая жизненная реальность.

Агитпьеса «Слово и дело» не была востребована. Думается, что цензоры руководствовались не отсутствием в пьесе подлинных фактов. Вероятно, одной из причин явилось то обстоятельство, что Олеша, дворянин по происхождению, оказался сыном эмигрантов (его родители-поляки именно во время работы сына в Харькове получили разрешение на эмиграцию в Польшу. Олеша решительно отказался ехать с ними в город Гродно). Возможно, сыграло также роль то, что предыдущая пьеса Олеши была отвергнута цензурой.

Литератор больше не внушал доверия цензорам. А может быть, оказалась нежелательна сама тема пьесы. Как ни надуманы были все персонажи пьесы, однако она была посвящена теме голода.

Агитпьесы Олеши, сохранившиеся в Книжной палате, были просты и достаточно примитивны по форме, однако критерием агитационных произведений для цензоров являлся не эстетический уровень, а их пропагандистская воспитательная функция, идеологическая направленность в поддержку очередной политической компании.

Поразительно, что в том же 1922 году Олеша параллельно с пьесой «Слово и дело» опубликовал в харьковской газете не пропагандистскую, а подлинно художественную новеллу «Ангел», по своей трагической выразительности сравнимую с лучшими новеллами советских писателей о гражданской войне.

2005

Тезисы доклада И. Панченко «Агитпьеса Юрия Олеши «Слово и дело». Архивная находка» были опубликованы в сборнике AATSEEL 2005. Program of the 2005 Annual Meeting. Материалы международной конференции AATSEEL (American Association of Teachers of Slavic and East European Languages) Американской Ассоциации преподавателей славянских и восточноевропейских языков. Вашингтон. 27–30 декабря 2005 г. С. 215–216.

Первопубликацию пьесы Юрия Олеши «Слово и дело» И. Панченко осуществила в двух номерах журнала "Зеркало": № 4 (167) и № 5 (168) за 2005 год.

Текст доклада И. Панченко «Агитпьеса Юрия Олеши «Слово и дело», прочитанного на конференции AATSEEL 2005 года, опубликован в альманахе «Побережье». 2005. № 14. С. 195–198.

Юрий Олеша. Слово и дело

Агитационно-сатирическое представление на тему помощи голодающим

Сцена изображает следующее (условно):Каменный барьер, разделённый посередине широкой лестницей, ведущей кверху в сияющую синеву неба. Эта лестница ведёт в город.

Действуют:

ГОЛОДНЫЙ МАЛЬЧИК И ДЕВОЧКА

ТЁМНАЯ ЛИЧНОСТЬ

КУПЕЦ

ПОП

АКТЁР

УЧЁНЫЙ

БАРЫШНЯ

МОЛОДОЙ