После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью - Виолетта Весна

— Раньше я подписала отчет без приложения одиннадцать.

Сергей замолчал. Его адвокат перелистал свой экземпляр, хотя нужной страницы там не было.

— Михаил показал тебе старые бумаги, — сказал Сергей.

— Я сама их сохранила.

— Тогда ты видела, как он подбирает факты под обиду.

— Я видела собственное письмо, на которое не ответила должным образом.

— И теперь собираешься уничтожить компанию, чтобы исправить личную вину?

— Нет. Я собираюсь дать точное письменное уточнение. Компания отвечает только за то, что подтверждено документами.

Тамара предложила перерыв на десять минут. Мы вышли в коридор. За стеклянной стеной пустовал общий холл, кофейный автомат работал, но я выбрала воду.

— Условия неприемлемы, — сказала Тамара. — Но решение твое. Пауза клиента обходится дорого. Если хочешь обсуждать нейтральную формулировку об отсутствии технического вывода по подделке, можно предложить встречный текст без признания авторства.

— Сергею не нужна нейтральная формулировка. Ему нужно, чтобы я подтвердила участие.

— Согласна. Хочу, чтобы ты произнесла это после оценки цены.

Цена была понятна. Сто восемьдесят тысяч в месяц, репутация фирмы и спокойная версия для будущих клиентов. Взамен требовалась подпись под фактом, которого не было. Шесть лет назад я уже обменяла один неудобный запрос на сохранение общего порядка.

— Встречного предложения не будет.

Мы вернулись в переговорную.

— Я не подпишу соглашение, — сказала я. — Акты не создавала, участие в них не подтверждаю. Если «МодульГрад» считает свои письма клиентам обоснованными, пусть назовет конкретные файлы и способ их получения. Дальнейшее общение только письменно через Тамару.

— Даже если потеряешь фирму? — спросил Сергей.

Тамара посмотрела на его адвоката.

— Угроза деловой репутации уже является предметом переписки. Прошу уточнить, это условие предложения или личный прогноз Сергея Игоревича?

— Прогноз, — быстро ответил корпоративный адвокат.

— Тогда он тоже войдет в наши заметки.

Сергей повернулся ко мне.

— Я создал для тебя возможность уйти с деньгами и открыть бизнес. Теперь ты представляешь развод как доказательство моей нечестности.

— Компенсация была моей частью раздела, оформленной нотариально. Она не дает вам права на мою подпись после увольнения.

— И не дает тебе права возвращаться в компанию с Михаилом.

— Я не возвращаюсь. У меня отдельная фирма, отдельный договор и отдельная ответственность.

Юрист по репутации спросил:

— Вы отказываетесь и от взаимного прекращения публичных заявлений?

— Я не делала публичных заявлений о виновности Сергея или компании. Готова письменно подтвердить только это. Отзыв ложных обвинений не может быть платой за чужое признание.

Сергей закрыл папку.

— Тогда ты сама выбираешь последствия.

— Последствия выбирает тот, кто отправляет письма моим клиентам.

— Ты всегда умела красиво отделять себя от общего решения.

— Поэтому теперь решения записаны отдельно.

Тамара закончила встречу. Оба экземпляра проекта остались у сторон; наш был получен официально и мог войти в материалы проверки. В журнале бизнес-центра остались время бронирования и имена посетителей, но содержание разговора фиксировали только наши письменные заметки. Сергей не признавался в подделке. Он предложил мне подтвердить удобную для него версию.

На парковке Тамара попросила не отвечать на возможные сообщения до согласования.

— Он начнет публичную атаку сегодня, — сказала я.

— Возможно. Мы подготовим фактический ответ: заявления зарегистрированы, документы зафиксированы, выводы делают уполномоченные специалисты. Без семейных подробностей.

— А клиент?

— Получит копию сегодняшнего проекта, если это понадобится для защиты. Не раньше, чем проверим ограничения обмена.

Я поехала в офис, хотя был выходной. Лев работал из дома и прислал уточненную карту договоров. Юристы инвестора подтвердили, что готовят запрос о полной документации и анализируют возможность оспаривания. Решение об иске еще не приняли.

В четыре часа Алина переслала своему адвокату и мне список прежних голосований. За три года она дважды поддерживала договоры с «ПраймПанелью»: рекламные конструкции и поставку отделочных панелей. Суммы были небольшими, документы входили в обычный бюджет. Она не скрыла их после вопроса Сергея.

В первом протоколе сумма составляла два миллиона четыреста тысяч, во втором — три миллиона сто тысяч. Оба договора исполнили и закрыли без претензий. Они объясняли, почему название поставщика не вызвало у Алины вопроса в мае, но не подтверждали голосование по линии стоимостью сорок четыре миллиона.

— Кто готовил те пакеты? — спросила я.

— Корпоративный секретарь. Я получила полные приложения за три дня и проголосовала через систему. Мои оригиналы хранятся у общества.

— Значит, процедура отличалась от текущей. Это тоже укажите адвокату.

— Это меняет мою роль? — спросила Алина по видеосвязи.

— Показывает, что вы доверяли поставщику раньше. Сергей может сказать, что нынешний бюллетень соответствует вашей обычной позиции. Но привычное голосование не заменяет конкретный голос. Передайте протоколы инвестору и своему адвокату.

— Уже передала.

Мы завершили разговор без благодарностей. Алина выполнила условие: неудобный факт появился от нее, прежде чем Сергей превратил его в