После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью - Виолетта Весна

Нотариус зафиксировал имя учетной записи инвестора, адрес раздела, время, список версий и содержание страниц. В протокол также вошел ответ общества на запрос Алины: компания считала бюллетень «подготовленным на основании ранее выраженной позиции» и не предоставила бумажный оригинал.

— Ранее выраженная позиция — это мои старые голосования? — спросила Алина у своего адвоката.

— Вероятно. Но документ не называет их. Запросим уточнение.

— Они хотят сказать, что могли голосовать за меня, потому что я раньше соглашалась.

— Они хотят создать такую версию, — поправила Тамара. — Правовой вывод сделает тот, кто будет рассматривать спор.

Я наблюдала, как Алина перечитывает ответ. Еще две недели назад она объясняла каждое действие Сергея возможной ошибкой помощника. Теперь задавала вопросы о конкретном основании и не просила нас подтвердить заранее выбранный вывод.

Протокол занял больше ста страниц. Часть расходов оплатил инвестор за фиксацию своей учетной записи, часть — Алина за собственные письма и приложения. Я не участвовала в оплате ее материалов.

Помощник нотариуса дважды сверял номера приложений. В первый раз в перечне пропустили письмо Алины с вопросом. Адвокат заметил ошибку до подписания, страницы перепечатали. Никто не предложил вписать номер ручкой: после истории с лабораторной пломбой даже мелкая правка требовала понятного следа.

К пяти часам предварительный специалист прислал подписанную справку. Там не было слова «подделка» в заголовке. Были признаки механического копирования, перечень исследованных объектов и указание, что окончательная оценка требует исходных данных.

Алина подготовила дополнение к своему заявлению. Первое обращение фиксировало факт документа, который она не подписывала. Новое включало независимый доступ инвестора, ответ общества и признаки копирования с майского бюллетеня.

Она перечитала текст при нас. В нем не было утверждения, что Сергей лично вставил подпись. Алина указала, кто прислал пакет, кто потребовал подтверждение и почему она считает изображение использованным без согласия.

— Мне оставить фразу о прежних голосованиях за «ПраймПанель»? — спросила она адвоката.

— Да. Она показывает, что вы не скрываете предыдущие решения. Одновременно укажите различие процедуры и суммы.

Алина дописала номера двух протоколов. Ее позиция становилась сильнее от готовности показывать собственные неудобные действия, а не от образа невиновной женщины.

— Надежда, — сказала она перед тем, как уйти, — я не буду просить вас писать, что вы мне верите.

— Правильно.

— И прощения тоже не прошу.

— Это разные вопросы. Сегодня ни один не требуется.

Она кивнула.

— Спасибо за профессиональную часть.

— Ее оплачивает ваш договор. Так надежнее.

Алина впервые улыбнулась без попытки понравиться. Мы не стали обнимать друг друга. Ее адвокат забрал пакет, и они поехали подавать дополнение отдельно от моего заявления.

Тамара ушла раньше: интервью Сергея принесло два запроса от журналистов и один от моего клиента. Ирина вернулась в «ТехКонтур» проверять лабораторные таблицы. Мы с Михаилом остались ждать заверенный экземпляр протокола для фонда.

— Еще час, — предупредил помощник нотариуса.

В помещении было жарко, а стулья рассчитаны на людей, которые подписывают доверенность за десять минут. Михаил предложил пройтись до набережной и вернуться к назначенному времени. Я согласилась.

На улице стоял прохладный вечер. Мы шли вдоль воды без папок; все документы остались у нотариуса и адвокатов. Первые несколько минут обсуждали только время возвращения и дорогу.

— Как клиент? — спросил Михаил.

— Договор на паузе. Служба безопасности изучает материалы. Второй клиент запросил пояснение после интервью, но работу не остановил.

— Моя жалоба от Сергея пока у юристов фонда. Он требует отстранить «ТехКонтур» целиком.

— Из-за старой доли?

— И из-за того, что мы работаем вместе.

— Мы работаем по двум поручениям и через фонд.

— Фактически да. Публично ему хватит фотографии из одного офиса.

Мы остановились у свободной скамейки. Садиться не стали: через сорок минут нужно было возвращаться.

— Ужин в пятницу был ошибкой? — спросила я.

— Нет. Но он изменил то, как я думаю о следующем разговоре.

— Об аудите?

— О вас.

Михаил говорил спокойно, без попытки приблизиться. У меня было время отказаться от продолжения.

— Вы думали обо мне шесть лет назад? — спросила я.

— Да. Поэтому держал дистанцию. Вы были замужем и работали с моим партнером. Любое действие сделало бы деловой конфликт личным еще до отчета.

— Я тоже замечала вас. И считала, что лучше не замечать.

— Из-за Сергея?

— Из-за себя. Мне было проще считать брак устойчивым, если ни один другой мужчина не вызывал вопроса.

— Сейчас этот вопрос связан с разводом?

— С тем, как я принимаю решения после него. Я не хочу выбирать вас в благодарность за то, что вы не поверили Сергею.

— Я ему и не должен был верить.

— Именно. Нормальное поведение не становится подарком только потому, что рядом было