Повторная молодость 4 - Валерий Кобозев

такой песни у нас. Надо исправить ситуацию с ней. Муслим Магомаев «Мелодия» (1976) — тоже не звучала. Надо же! Песня классная! Так что у нас еще пропущено. Песня «Клён» в исполнении ВИА «Синяя птица» вышла в конце 1975 года. Не вышла, поправим это дело. Песни разноплановые, как мне-то их выдать? Ладно, придумаю что-нибудь с Маликовым.

Через два дня я приехал к Маликову в клуб.

— Валера, секретарш я тебе отобрал, но у меня к тебе будет личная просьба. Есть девушка, молодая, двадцать два года, поет у нас в бэк-вокале. Все что требуется для твоей секретарши у ней имеется — Гнесинку закончила. Это моя обоже — только никому об этом. У нас с ней уже все остыло, ну если честно, то у меня остыло, она начала пытаться меня строить, положение у меня уязвимое, сам понимаешь. Она-то не против углубить наши отношения, только мне это зачем? У меня уже есть нормальная семья. Я ей ничего не обещал. Вот я и хочу ее сплавить с глаз долой, подальше от себя. Я сказал ей, что если будет хорошо работать у тебя, то не исключено, что ты для нее напишешь цикл песен. Ну это для того, чтобы у нее был хороший стимул у тебя работать. Прошу ее взять себе — Маликов посмотрел на меня просящим взглядом. — Кате двадцать два года, у нас почти два года работает, красотка. Легко перепрыгнет из моей постели в твою — с этим у нее не заржавеет.

— Юра, нафиг она мне сдалась? Мне профессионал нужен — возразил я. — Любовниц у меня и так хватает.

— Ты знаешь Валера, тут она как раз она лучше всех. И вокальные данные у нее самые лучшие и слух изумительный. Не дура — такие аранжировки может делать! Так что с этим у нее все в порядке. Тебе не обязательно с ней спать — засмеялся Юрий. — Это я так сказал, что мне она ничем не обязана и ты можешь спокойно уложить ее в свою кровать при желании.

— Понял тебя, ну тогда зови свою обоже, побеседую с ней. Надо попробовать установить личный контакт, чтобы мы смогли работать — согласился я.

— Сейчас — сказал Маликов и вышел из кабинета. Через пять минут он завел красивую девушку с длинными русыми волосами и представил — Это Катя Калинкина, наша бэк-вокалистка. Она готова работать у тебя секретарем. Поговорите об этом, не буду вам мешать — с этими словами он вышел.

— Садись Катя, расскажи, какие жанры ты предпочитаешь? — спросил я и наша беседа приняла профессиональный оборот. Через минут пятнадцать я убедился, что передо мной профессионал, и что мы сработаемся. Насчет личных отношений я даже не задумывался, не за этим сюда приехал. Но девочка была красивая, высокая, с зачетной сексапильной фигуркой и красивым голосом колоратурное сопрано с расщеплением. Она уточнила мне, что степень этого расщепления она может регулировать от незаметного до хрипа. Такая есть особенность у ее голоса. И она пропела несколько песен а капелла, это что-то мне напомнило, точнее голос и манеры какой-то певицы из будущего, ну ничего — поработаем, вспомню. В общем договорились — с понедельника появится у нас в санатории, будем заниматься музыкой, пришлось назначить ей достаточно высокий оклад в тысячу рублей — столько она у Маликова получала. Да и скучно мне без музыки, заниматься одной техникой устаешь. Занятие музыкой дает мощную разрядку.

В понедельник Катя приступила к работе, я сразу озадачил ее песней «Верни мне музыку», которая в этом мире почему-то не появилась, как и мои жены из другого мира.

Я наиграл мелодию, спел ее, подчеркнул места, где надо было прибавить драматизма страсти, как это делал Магомаев. Катя уцепилась за эту песню, назвала ее шедевром и попросила разрешения приступить к работе. Я оставил ее в бальном зале у рояля, ушел к себе в кабинет заниматься делами. В ее распоряжении было несколько магнитофонов, чтобы она могла прослушивать результаты своей работы. Пообедали мы вместе, она попросила прослушать первые пробы. Я указал на несоответствия, сравнивая ее исполнение и аранжировку с эталонным исполнением Магомаева. Катя не капризничала, кивнула головой и продолжила работать. Вечером прослушали дневные результаты — было лучше, но нужно было работать и работать.

'Ты сквозь года, ты сквозь года летишь за мной

Как будто ангел загорелый за спиной

Верни мне музыку, без музыки — тоска

Мы расстались, но осталась наша музыка.'

— Валера, дальше надо вместе с Маликовым нам аранжировку делать, без других инструментов трудно добиться гармоничного звучания, одним роялем трудно обойтись — попросила она.

— Нет возражений, как будет готов первый прогон — пригласишь меня, я приеду послушать — сказал я.

— Валера, у меня есть шанс ее исполнять на эстраде? — спросила Катя перед уходом.

— Конечно есть. Если у тебя получится, как я хочу, чтобы она звучала — будешь исполнять — пообещал я. — Но если не получится — не обессудь — отдам ее Магомаеву. Но попытайся с ним посоревноваться. Представь, как бы он ее исполнял. У него будет академическое исполнение, ты можешь внести в нее эстрадный лоск, дать что-то свое.

— Постараюсь оправдать твои ожидания — пообещала Катя.

— У меня есть еще песня такого же класса, вернешься — продолжим — напутствовал я ее. — Песня называется «Мелодия», и я напел ей куплет.

'Ты моя мелодия

Я твой преданный Орфей

Дни что нами пройдены

Помнят свет нежности твоей

Всё как дым растаяло

Голос твой теряется вдали

Что тебя заставило

Забыть мелодию любви'

— Ой! Это еще один шедевр! — она прижала в восхищении руки к груди. — Сделаю все что в моих силах — пообещала Катя со вздохом и уехала к Маликову — «Самоцветы» допоздна работали.

Глава 13

Через неделю позвонила Катя, сказала, что первый прогон готов, ждут меня. Музыканты в восторге от песни. Я, не откладывая, поехал к ним.

Действительно, это был первый прогон, с огрехами. Но сквозь них просматривалось новое прочтение этой песни, более эстрадное, чем это делал Магомаев в моем времени. Получалось очень красиво, песня завораживала. Я одобрил направление их работы, тут же прошли в студию, сели с Катей за стол, записали песню «Мелодия», я напел ее, Катя записала мое пение на магнитофон для повторного прослушивания. У меня голос хоть не ахти какой, но исполнял песню я точно по нотам. Катя взглянула на меня таким восхищенным взглядом, да так, что мое сердце удар пропустило — умеют же! И я понял, что наша постель с ней не за горами,