Повторная молодость 4 - Валерий Кобозев

по крайней мере она туда точно хочет попасть. И что мне от этого — оказываться что ли? Какой нормальный мужик от этого откажется? И когда я представил Катю в своих объятиях, то понял кого она мне напоминает — она же вылитая Маша Распутина! Голос точь-в-точь! Вот что ей надо петь!

— Катя, хочешь стать популярной певицей? — ласково спросил я.

— Конечно! — сказала Катя, и извиваясь как кошка, пересела ко мне на колени и обвила руками мою шею.

— Я имел ввиду, что надо будет поработать над собой, у меня в голове возник цикл песен для твоего нового образа — сказал я, смотря в ее огромные глазища, которые смотрели в мои глаза.

— Что я должна делать? — деловито спросила Катя, вставая с колен.

— Ты станешь Катей Распутиной, будешь петь другие песни. Впрочем возможно, что и эти две тоже войдут в твой репертуар. Подай мне гитару и записывай — попросил я. Катя быстро подала мне гитару и села за стол, взяв ручку в руку. Я начал играть и петь, стараясь подражать Маше Распутиной:

'Я родилась в Сибири с упрямою душой,

И как меня ни били я выросла большой.

Был цвет черемух белый и белый гул пурги,

А я все песни пела под музыку тайги.

Припев:

День за днем, а за зимою лето давным-давно мне надоело это.

Куда же вы, куда уходите, года, мои неповторимые года?

День за днем, а за зимою лето уеду я отсюда, я уеду,

Да только вот беда, да, только в том беда, не денусь от себя я никуда.

Я родилась в Сибири, в тайге над Ангарой

И тяжелее гири была мне жизнь порой.

Непросто и нескоро в крутом потоке дней,

Попасть сумела в город я с песнею своей.'

Через полчаса Катя закончила записывать, я несколько раз повторял отдельные места песни, она внимательно вслушивалась, отмечала что-то в нотах — видимо продумывала аранжировку.

— Валера! Это будет нечто! Я буду это петь! — восторженно говорила она. — Еще есть песни, одной мало будет!

— Записывай следующую — сказал я и начал петь.

'Год за годом день за днём

Как обычно мы живём

И в привычной суете

По течению плывём

Кто устал а кто ленив

Кто единым хлебом жив

Но раздался под окном

Незатейливый мотив

Играй музыкант я буду верить

В то что лучшие дни к нам придут

Играй музыкант настежь двери

Где в печали и в радости ждут'

Опять полчаса работы, несколько повторов проигрышей, Катя увлеченно записывала, что-то писала в нотах, делая свои пометки. Когда закончили с этой песней, она посмотрела на меня глазами кота Шрека и спросила: — А еще можно?

Я засмеялся и сказал — записывай. И начал играть следующую песню «Льется музыка».

'Нет жизнь не только майский день,

Где все танцуют и поют.

И расстаются люди здесь,

И счастья ждут, и слёзы льют.

Вдруг дунет ветер ледяной

И от тоски застыну я,

Но, словно крылья за спиной,

Возникнет музыка моя.

Припев:

Льётся музыка, музыка, музыка,

То печаля, а то веселя,

Кто-то тихо играет на дудочке,

Под которую кружит земля.

Льётся музыка, музыка, музыка

И во век не устанет кружить,

Бесконечная вечная мудрая

От которой так хочется жить.'

Еще час работы и очередной шлягер был записан, так мы провели так с ней еще три часа, за это время никто даже не заглянул в студию — Крапивин творил! Он создавал новую звезду эстрады! И не важно, как он эту певицу использовал, в каких позах! Нельзя ему мешать! — это я смеюсь конечно, придумывая их думы про себя. Хотя мы с Катей только песни записывали. Но когда закончили записывать последнюю песню, Катя вновь села ко мне на колени, обвила шею руками и спросила, глядя в глаза:

— Крапивин, как я могу тебя отблагодарить? Ну как женщина?

— Катя, у меня есть девушка, с которой я встречаюсь — сказал я.

— Ну я не претендую на тебя, как на потенциального мужа — улыбнулась Катя. — Но у певицы и композитора должен быть тесный контакт, душевный контакт. А его можно достичь только в постели. У твоей девушки не убудет, если мы с тобой проведем еще не один творческий день в более подходящей для этого обстановке. Мы сегодня записали четыре песни, для концерта надо как минимум восемь песен. Буду ждать твоего приглашения к тебе домой, в твою домашнюю студию.

— Хорошо девочка моя — я прижал ее к себе, и она впилась в мои губы жарким поцелуем.

— Поехали ко мне домой, там запишем продолжение — сказал я, хотя понимал, что вряд ли мы будем сейчас заниматься музыкой, я жаждал обладать ею. Ольга была в командировке в Воронеже, свидания с ней сегодня не ожидалось, поэтому я смело пригласил девушку с себе домой. Хотя Ольга не была ревнива и снисходительно относилась к моим походам «налево», но привести девицу вместо свидания с ней было бы через чур.

Мы в моем лимузине поехали ко мне домой, Катя сразу забралась ко мне на колени и упоительно целовалась со мной всю дорогу, я мял ей груди, допускал другие вольности. Приехав в санаторий, мы прошли сразу в спальню и начали раздевать друг друга, а затем упали в кровать, слившись в экстазе.

После третьего раза, насытившись друг другом, мы стали болтать на разные темы. Смотря на обнаженную девушку, лежащую в моей постели, мне пришла в голову еще одна песня Маши Распутиной.

— Одевайся, пошли в бальный зал, новая песня созрела! — сказал я.

Катя быстро оделась в одно платье, не стала заморачиваться с нижним бельем, я тоже остановился на одних трусах, мы прошли в бальный зал, Катя приготовилась записывать.

Песня называется «Ты меня не буди» — начал я.

'Не шепчи ты мне

О любви своей.

Не могу тебя

Я любить сильней.

На моих губах

Ночи сладкий сок,

Не буди меня,

Подожди часок.

Подожди часок.

Ты меня не буди,

Не целуй горячо,

Я от ночи шальной

Не остыла ещё.

Я устала от ласк,

Что нежнее, чем шёлк,

Ты меня не буди,

Мне и так хорошо.'

— Валера, это шедевр, но его не разрешат исполнять на эстраде — выдала Катя. — Но я буду ее петь для тебя и для своих друзей.

— Ну хорошо, записывай следующую песню — сказал я и начал диктовать «Розу чайную». Затем «Кружит музыка», и еще три песни были записаны как одна, весь процесс Катя писала на магнитофон. Когда мы закончили, она остановила запись в магнитофоне и села ко мне на колени.

— Я обожаю тебя Крапивин! Ты просто гигант! — говорила она между жаркими поцелуями. Я обнимал красотку и мое желание разгоралось — сквозь тонкое платье я мял ее груди.

— Я хочу тебя, прямо тут — сказала Катя, поднимая подол, под которым ничего не было