Мировая война - Денис Старый

— Взять его? — спросил посол, нахмурившись.

Но Савва Лукич уже неплохо знал своего, якобы, секретаря. Нужно было бы, то шпиона уже и арестовали бы и казнить успели. Значит, игра.

— Зачем его брать? Это же нелепо и прямолинейно. От нас ждут простоты решений, а мы будем хитры, — Вяземцев удивленно поднял брови. — Хороший шпион иногда полезнее курьера. Курьер передаст то, что мы ему прикажем. А шпион — то, во что сам поверил. Мы должны только сделать, чтобы он увидел нужное.

Так и появилась идея этой встречи с джунгарами. Нет, и раньше она прорабатывалась. Нужно было заключить хоть какой договор с этими степняками, чтобы обеспечить покоренные Россией территории Средней Азии, защитить своих уже людей. Если можно дипломатией, а не только силой оружия — то что тут плохого?

Не союза. Даже не настоящих переговоров с джунгарами искали русские чиновники. Встречи ради встречи, о которой обязательно должны узнать китайцы.

Внутри юрты было тепло и душно. Пахло дымом, жиром и благовониями. Пол закрывали толстые войлоки и ковры, у стен стояли сундуки, висели буддийские изображения, дорогие китайские ткани и оружие.

Сам Цэван-Рабдан сидел на возвышении среди подушек. Рядом находились знатные джунгары, несколько лам и толмачи. Пожилой хунтайджи почти не двигался, только перебирал пальцами крупные бусины четок и внимательно рассматривал русских.

Этот был самый хитрый. Делал вид, что не смотрит, но уже оценил и внешний вид русских, которые были одеты в кафтаны, и их пальцы. Не маникюр, а перстни на руках. Оценены были и ладони — натруженные, какие могут быть у людей, что работают с инструментом, ну или у воинов, которые постоянно упражняются в фехтовании.

Важно было не дать усомниться в том, что джунгары — только лишь фигуры на шахматной доске, разменная монета, не более. Чтобы они там себе не возомнили, но игроки другие. Прежде всего — русский император.

Савва Лукич остановился там, где указал церемониймейстер, и слегка склонил голову. Именно слегка. Уважение к правителю — одно, поклон вассала — совсем другое.

Подали соленый чай с молоком и с перцем. Отказываться было нельзя. Владиславич сделал несколько глотков, хотя напиток ему явно не нравился, и поставил чашу на низкий столик. Чего только не приходилось пить и есть ему во время пребывания в регионе. И тут не до предпочтений. Главное не выплюнуть, не извергнуть из себя истинную гадость для европейца, а не вкуснейшую, по мнению джунгаров церемониальную еду или питье.

— Великий государь Петр Алексеевич желает хунтайджи здоровья и спокойствия его владениям, — произнес он, посмотрев на Цэван-Рабдана.

Толмач перевел. Хунтайджи выслушал, кивнул и что-то негромко ответил.

— Правитель говорит, что слышал о великих победах русского государя. Но не слишком ли далеко Белый Царь зашел?

— В последнее время о победах многие слышат, — ответил Владиславич и краем глаза заметил, как стоявший среди переводчиков Федор чуть повернул голову. — А зашли русские туда, куда их впустили. Это же закон бытия. Но разве же мало еще есть мест, чтобы мы ссорились из-за тех, где уже есть русский стяг.

Хорошо. Слушает правитель, не показывает гнева.

Еще некоторое время говорили о караванах, торговле и границе. Потом Савва Лукич отставил чашу и кивнул одному из своих людей.

— Принесите подарок.

В юрту внесли длинный деревянный ящик. Крышку сняли. На ткани лежали два русских ружья нового образца, пистолеты, штыки и несколько бумажных патронов.

Цэван-Рабдан перестал перебирать четки.

Один из военачальников сразу подался вперед. Даже ламы оживились.

— Два ружья — подарок, — пояснил Владиславич, выдержав небольшую паузу. — Остальное образцы.

После перевода хунтайджи внимательно посмотрел на русского посла.

— Образцы чего? — спросил он.

— Товара, — ответил Савва Лукич. — Россия готова продавать оружие.

Вяземцев не смотрел на Федора. Именно поэтому прекрасно видел его боковым зрением. Переводчик замер.

— Нам? — уточнил Цэван-Рабдан, прищурившись. — А как же цинцы? Вы не с ними? Твое посольство ведь не ко мне, а в Цинь?

— Тому, кто способен платить, тому и продаем, — ответил Владиславич и положил ладонь на край открытого ящика. — Золотом. Что до Китая… они нам не друзья.

— Я хочу испытать! — воскликнул правитель под недовольный взгляд того, хитрого.

Стрельбу устроили за ставкой. На склоне поставили несколько толстых досок и старый щит. Русский стрелок неторопливо зарядил ружье, специально не торопясь, чтобы джунгары могли рассмотреть каждое движение. Выстрел ударил по степи, отдавшись эхом от дальних склонов. Несколько лошадей дернули головами. В доске появилась пробоина.

Потом стрелял джунгарский воин. Первый раз промахнулся, второй выстрел лег почти в середину щита. Вокруг сразу заговорили. Военачальники брали оружие в руки, рассматривали замок, спрашивали про порох, цену и количество.

— Тысячу сможете дать? — спросил один из них, поглаживая пальцем ствол. — Это же этим оружием вы покоряете всех?

Савва Лукич посмотрел сначала на него, потом словно случайно на стоявших чуть поодаль переводчиков.

Федор был там.

— Для начала, тысяча, — спокойно сказал посол.

— А потом? — вмешался Цэван-Рабдан.

— Если останемся довольны друг другом, поговорим о большем, — ответил Владиславич и улыбнулся.

Больше сегодня говорить было не о чем.

Уже вечером, вернувшись в русский лагерь, Савва Лукич сидел над бумагами, когда в юрту без приглашения вошел Вяземцев. Комиссар налил себе немного вина, понюхал его и только потом уселся напротив.

— Ну? — спросил Владиславич, не поднимая головы от письма.

— Клюнул, сволочь… шпион… а клялся то как… — ответил Вяземцев и сделал небольшой глоток.

Посол наконец отложил перо.

— Уверены?

— Коня приготовил. Сумку тоже. Сейчас сидит возле костра и делает вид, что совершенно не собирается бежать.

Савва Лукич усмехнулся.

— Китайцы и без того не хотят идти на соглашение.

— Вот и пусть теперь подумают, — Вяземцев поставил чашу на стол и наклонился ближе. — Одно дело торговаться с нами о границе. Совсем другое — получить известие, что русский посол сидит у Цэван-Рабдана, а русские предлагают джунгарам новые ружья.