Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

— Я пойду с тобой, — сказал он. — Тебе необязательно пытаться в одиночку.

Драко протянул ей руку, и она переплела их пальцы.

Они вышли на улицу и медленно направились по аллее, усаженной фруктовыми деревьями, держась за руки. Цветы на деревьях успели пожухнуть, и на их месте зеленела листва; дорожку, по которой они гуляли, обрамляли изогнутые ветви.

— Когда я был маленьким, то любил лазить по этим деревьям, — вдруг произнес Драко.

Гермиона удивленно взглянула на него. Раньше он никогда не пытался завести разговор во время их совместных прогулок. Было очень странно видеть его расположенным к общению.

Драко смотрел вперед, казалось, снова находясь мыслями где-то далеко отсюда.

— Мне не разрешалось лазить по деревьям, но каждый раз после окончания ежедневных занятий я все равно приходил сюда и пытался вскарабкаться на одно из них.

Драко посмотрел на изогнутый ствол яблони рядом с ними:

— Как-то я застрял на этом дереве. В то время оно казалось мне просто огромным. Топси пыталась спустить меня с него, но я не позволял ей. Я сидел на ветке и целый час звал на помощь маму, пока она не вернулась с прогулки по Косому переулку.

Гермиона посмотрела на ветку, находящуюся в нескольких футах над землей, и уголки ее губ приподнялись в невольной улыбке.

Драко повернулся:

— Если мы пойдем дальше по этой аллее, а затем перейдем поле, за ним будет пруд, где я раньше ловил лягушек. Обычно там можно было увидеть уток и цапель. На мой пятый день рождения мне подарили сети, и я пытался поймать в них все, что встречал по дороге. Я собирал коллекцию для моего зоопарка. Я говорил, что стану магозоологом, когда вырасту. Я был уверен, что однажды поеду с экспедицией в Африку. Отец был в ужасе от моих рассказов.

Его лицо оставалось бесстрастным во время всего разговора. Гермиона чувствовала, как в груди все сильнее разрасталась тревога.

— Я был настоящим ночным кошмаром для фей и гномов, — добавил Драко спустя минуту. — Однажды меня даже укусил гном, когда я пытался достать того из норы. Я все залил кровью, — он издал безжизненный смешок. — Мама переживала, что у меня останется шрам.

Он снова неторопливо двинулся вперед, продолжая сжимать ладонь Гермионы в своей.

— Мне всегда нравилось летать. Отец подарил мне игрушечную метлу, когда мне было два года, несмотря на все мамины протесты. Мы с Теодором Ноттом постоянно летали наперегонки. Когда мне было восемь, я чуть не сломал руку, не справившись с управлением и врезавшись в стену поместья.

Он прервался на какое-то время и снова заговорил, только когда они дошли до конца аллеи:

— Топси отправится с тобой. Она хорошо умеет управляться с детьми. Можно сказать, что она взяла на себя мое воспитание в те несколько лет, когда мама чувствовала себя плохо. Она также помогала Джинни с Джеймсом, — Драко посмотрел на нее. — Я все организовал… позже… ты станешь ее полноправной хозяйкой. Топси — хороший эльф. Она сможет рассказать о моем детстве все, что тебе захочется узнать.

Гермиона резко остановилась, наконец поняв, для чего он завел речь о своем детстве.

Драко пытался дать ей то, чего она хотела. Для него признать факт, что у него будет ребенок, означало смириться, что он никогда его не увидит.

Драко рассказывал ей эти истории, чтобы потом она могла пересказать их дочери. Каким он был до того, как пошел в школу. Каким он был до войны.

Он готовился попрощаться.

— Чары, окружающие поместье, будут деактивированы на какое-то время. Единственной преградой может стать появление у моего отца нового наследника, — сказал он мгновение спустя, смотря вдаль. — Полагаю, что этого все-таки не случится, так что поместье узнает наследницу рода… если она захочет предъявить свои права на него. Я подготовил документы, которые ты должна будешь взять с собой, если тебе вдруг понадобится доказать законность владения зданием. Но, думаю, у вас не возникнет причины для возвращения сюда. На тебя уже оформлены счета и переписано имущество за границей, так что при необходимости проще будет воспользоваться тем, что территориально ближе.

Плечи Гермионы начали дрожать.

Драко пристально посмотрел на нее. При дневном свете его глаза напоминали штормовое небо.

— Мы ушли слишком далеко. Ты устала. Давай вернемся.

Гермиона все еще не шевелилась. Она едва могла дышать от давления в горле, а ноги, казалось, могли в любой момент ее подвести. Существовала тысяча вещей, которые ей хотелось сказать Драко, но она не могла найти подходящих слов.

Он ступил ближе.

— Ты сможешь дойти сама?

Гермиона едва заметно покачала головой.

Драко подошел почти вплотную, двигаясь плавно и наблюдая за ее реакцией. Обвив ладонь вокруг ее талии, он поднял девушку на руки и зашагал обратно к поместью.

Гермиона сомкнула ладони вокруг его шеи и, уткнувшись лицом в плечо, расплакалась. Она проплакала всю дорогу до комнаты.

В ту ночь они лежали вместе на кровати; ее голова покоилась на груди Драко, пока девушка следила взглядом за бегущей стрелкой часов. Одна рука Драко запуталась в ее волосах, пока другая вырисовывала узоры на ее плече сквозь ткань мантии.

Гермиона села на кровати и посмотрела на него. Драко встретился с ней взглядом, на его лице была настороженность. Положив руку ему на грудь, Гермиона наклонилась и поцеловала его. Закрыв глаза, она старалась запомнить ощущение его губ, то, как они соприкасались носами, легкую щетину, которая чувствовалась под пальцами, когда она прижимала ладонь к его лицу.

Гермиона углубила поцелуй, теряясь в ощущениях. Его одежда пахла кедровым маслом, а кожа — мхом и папирусом. Рука Драко легла ей на шею, и по телу Гермионы прошла дрожь.

Прижавшись к нему вплотную, она запуталась пальцами в его волосах.

Поцелуи были неторопливыми, глубокими и такими знакомыми. Она знала эти ощущения. Жар внизу живота, волнение в груди и закипание крови в венах. Воспоминания об этих ощущениях были самыми сокровенными и важными для нее. И Гермиона спрятала их так тщательно, что никто не смог бы их отыскать. Так, что они потерялись где-то в недрах ее памяти.

Но теперь Гермиона хотела вернуть эти воспоминания обратно.

Ее рука, лежавшая на его груди, скользнула ниже. Драко схватил ее запястье, останавливая. Когда она попыталась вырвать руку, он прервал поцелуй.

— Что ты делаешь?

Гермиона села и,