Бывшие. Я загадала папу - Татьяна Тэя

– Я не с пустыми руками, кстати, – Марат даёт ей огромный пакет ЭмЭндЭмс, и Дарина подпрыгивает от восторга.

– Только всё сразу не ешь! – предупреждаю. – И дома давай! Не на улице! У тебя руки грязные.

Дарина кивает активно, прижимая конфеты к груди.

– Я звонил тебе, но ты не отвечала, – уже другим тоном, более спокойным, обращается ко мне Дивов.

– Телефон на беззвучном, – отвечаю я, стараясь говорить спокойно.

Не хочу, чтобы Дарина почувствовала напряжение между нами.

– Понятно. Я хотел…

– Зачем ты приехал? – перебиваю его.

Глава 27

Марат смотрит меня, потом кивает, видимо, дошло, что я с ним не буду любезничать. Мой холодный тон тому подтверждение.

Мне больно, что теплоты внутри меня не осталось, особенно после фото, которые мне прислала, не сложно догадаться кто. Кристина…

– Поехали, до дома хотя бы довезу? – словно, не слыша моего вопроса, отвечает Марат.

– Зачем ты приехал.

– Деньги привёз, – отвечает, пожимая плечами. – И вещи ваши.

– Мог бы перевести по номеру телефона.

– Мог бы, – соглашается и молчит, и я понимаю, что Дивов просто искал лишний повод нас увидеть.

Мне должно быть радостно от его попыток сблизиться, но нет… чёрная дыра, наполнения страхами и подозрением, никак не желает затягиваться.

Мы расстались, и он поехал к Кристине. Она дала то, в чём ты отказала.

Но Дивов не похож на мужчину, которого смутит отказ, он будет добиваться.

А стою ли я того, чтоб меня добивались?

Не проще ли взять то, что лежит под носом или само идёт в руки?

Пока я собираюсь с мыслями, думаю, отказаться или согласиться, Дарина уже дёргает дверцу автомобиля.

– Мам, поехали, – зазывает моя юная леди.

И я, приподняв брови, мотаю головой.

Дожили… командует мной. Спелись они с Дивовым. Не зря дочь и отец.

Хочу сесть к Даринке на заднее, но Марат усаживает спереди и передаёт «котлету» с деньгами.

– Тут много как-то… – подозрительно бросаю.

– Достаточно. Ты примешь от меня помощь? – спрашивает следом.

– Какую? Только если для… Дарины, – понижаю голос к концу предложения. – Для себя ничего не приму.

– Так и понял, – кивает Марат.

Смотрю на его насупленный профиль, когда он отъезжает от тротуара. И чувствую, как его ладонь, соскользнувшая с рычага передач, когда он переключил заднюю, пытается нашарить мою ладонь.

Отстраняюсь.

Не трогай меня, Дивов, – мысленно посылаю импульс. – Не надо.

Я глубоко вздыхаю, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение. Я лезу в сумочку, достаю телефон и открываю мессенджер. Мои руки слегка дрожат, когда я нахожу нужные фото. В этот момент мне кажется, что время останавливается. Я не знаю, что именно я чувствую – гнев, предательство или полное опустошение.

Больно их снова видеть… вместе…

Понимать, что он трогал её…

Целовал…

Как меня несколько дней назад.

Изменник!

И молча разворачиваю телефон экраном к нему.

Там фото его и Кристины. Листаю их медленно. Глаза Марата округляются.

– Откуда это у тебя?

– Твоя любовница любезно попросила меня отъехать… Но в принципе, можешь её успокоить, я и не собиралась лезть и мешать вашей любви…

Дивов закашливается на моём последнем слове.

Мотает головой.

– Это не то, что ты подумала, – произносит быстро.

– Да мне плевать, – отвечаю я, хотя на самом деле мне не плевать.

– Я даже не знал, что она снимала.

– На то и расчет был. Странно, если б она предупредила.

Я чувствую, как слёзы подступают к глазам, но сдерживаю их, чтобы не показать ему свою слабость.

Нельзя!

Держать лицо.

Сморгнуть слёзы.

Я ж сильная!

Язвить до потери пульса.

– В этом ты просто весь, Дивов. Вот такой по своей натуре. Сегодня здесь, завтра там. Фигаро, – произношу я, и в моих словах слышится горечь.

– Фигаро? – не веря своим ушам, усмехается он. – Ты точно обо мне?

– Точно, – киваю.

– Она сама на меня набросилась, – говорит он, и я вижу, как его лицо искажается от смущения.

– Но ты к ней приехал, тебя же не силком туда тащили.

– Она позвонила, сказала, что ей плохо… – продолжает он, но я перебиваю его.

– И ты помчался утешать, – произношу с сарказмом.

Я не могу поверить, что он пытается оправдать свои поступки.

– Нет, хотел отвезти к психологу, но это не суть. Я сам понимаю, что это странно звучит… – его голос становится тихим, и я вижу, как он осознаёт, что его объяснения выглядят нелепо.

– Поэтому не стоит говорить про это. Поехал… получил удовольствие… Молодец.

– Юля, ну я прошу тебя… Мы не спали с ней. Я тут же уехал, когда понял, чего она хочет.

Марат пытается достучаться до меня, но я ничего не хочу понимать.

– Не проси. Я не передумаю. А вот и наш дом. Останови. Мы выйдем.

Едва Марат тормозит, я выскакиваю из машины.

– Дарина, пошли. Поторопись, – подгоняю дочь.

– А дядя Марат к нам не зайдёт?

– Нет… пошли, говорю. Быстро.

Потому что, видит бог, ещё минута, и я тут разревусь от обиды и предательства.

– Провожать не надо, – бросаю Дивову и, схватив дочь, вылезшую из машины, за руку, тащу её к подъезду.

– Мамочка, не успеваю.

– Давай, я замёрзла… устала… домой хочу…

– Я иду… иду…

Не разбираю дороги, шурую к двери. Резко её открываю и вталкиваю дочь в подъезд.

Даринка бежит к лестнице.

– Я пешком, ты на лифте.

– Нет, ко мне, – командую я.

– Мам? – она подбегает, кажется, замечая, что я расстроена. – Ты из-за дяди Марата? – говорит мой умный ребёнок.

– Нет, я, правда, устала, – вру дочери.

Она меня обнимает и жалеет, и я ощущаю какое-то неприятное отторжение к самой себе, что вру ребёнку, что использую объятья с ней как способ переложить часть плохого настроения на детские плечики.

Внутри меня разгорается конфликт: я хочу, чтобы Дарина чувствовала себя любимой и защищенной, но в то же время понимаю, что не имею права делать её эмоциональным щитом для своих проблем. Я вижу, с каким доверием она смотрит на меня, с какой любовью, и это только усиливает