Бывшие. Я загадала папу - Татьяна Тэя

Калинина между нами стену воздвигла. И стена эта крепчает с каждым часом. Мне не нравится, что Юля ускользает от меня, но не могу же я насильно её удерживать рядом!

– Моих и Дарины. Я хочу признать дочь. Несмотря ни на что.

Юля сначала застывает. Вижу, что её первая реакция сказать «нет». Но это потому, что она сейчас раздражена. Однако никаких причин, кроме личных обид, чтобы препятствовать моему общению с Дариной, у неё нет, так что Юля кивает. Не отказывает, что уже хорошо.

– Я подумаю, как лучше это сделать. Дай мне время.

– Юля, – я трогаю её за руку, но она мою ладонь откидывает.

– Пожалуйста, не усложняй. Не надо меня трогать. Я не хочу, чтобы ты меня касался.

– Не верю, – наклонив голову, заглядываю в её слегка растерянное лицо, и говорю очень тихо, но так, чтобы она услышала. – Я хочу тебя касаться. Хочу трогать. Целовать хочу. Заниматься любовью. По утрам и вечерам, – усмехаюсь. – Хочу семью с тобой. Настоящую. Не фиктивную, Юля.

Она втягивает в себя воздух и смотрит на меня таким взглядом, что его не прочитать. Она будто бы вся нахохлилась, как воробей на ветке дерева, и, поджав губы, переваривает мои слова.

– Если это ради встреч с дочерью, не стоит. Я не буду запрещать…

– Это не ради встреч с дочерью, – я всё-таки завладеваю рукой Юли.

Прохладные пальчики в моей тёплой ладони кажутся хрупкими и тонкими, но я знаю, что Юля сильная. Что она горы свернуть может. Упорная и умная. А ещё принципиальная. Что в моём случае, мне не на руку.

– Марат, я сейчас очень устала и не хочу это обсуждать.

А я хочу.

– Юль, наверное, признания в любви сейчас будут странно выглядеть, когда я вчера промолчал. Просто знай, я таких слов никому не говорил. Я просто не умею. Не знаю, как. Но то, что ощущаю по отношению к тебе – это очень важное, очень сильное, глобальное и очень серьёзное для меня чувство. Пойми…

– Я понимаю, – вздыхает она, а потом опускает взгляд. – Проводи нас домой, пожалуйста. Я очень устала. Правда. И хочу побыть одна.

Одна – это значит, уезжай.

Ну хоть не послала на три буквы. Уже прогресс!

Я доношу их вещи до квартиры. Здесь сделали ремонт, устранили последствия протечки, трубы поменяли.

Юля, видя, что квартира в порядке, с улыбкой оборачивается ко мне и искренне произносит:

– Спасибо, Марат, я даже не знаю, как тебя отблагодарить.

– Пригласи меня на чай… или ужин… послезавтра, например, – не теряюсь я.

Юля открывает рот, чтобы отказать, но вместо «а губу закатай», слышу:

– Хорошо. Я посмотрю, когда смены не будет. Может, послезавтра и не получится.

– Тогда после-после завтра? Или на выходных. Как удобно.

Ты остынешь. Я найду слова. Всё будет хорошо, – вот что я пытаюсь ей сказать.

Дарина внезапно ныряет мне под руку и обнимает меня.

– А мы ещё к дедушке Дракону съездим? Мне там понравилось. Ну кроме той злой ведьмы, но она нам не мешала.

Я усмехаюсь и смотрю на Калинину.

– Мы с твоей мамой это обсудим. Но дедушка Дракон будет счастлив, если ты приедешь.

Глаза Юли распахиваются шире. Она, кажется, и не подумала, что мой отец – это ведь реально дед Дарины. И они будут общаться, не смотря на её решение. Просто потому что это теперь семья её дочери. Вернее, часть семьи.

Зайдя уже к себе домой, чувствую, что всё здесь серое, скучное и как будто не родное.

У отца есть ощущение дома.

Потому что Юля и Дарина были рядом.

А здесь я один и мне не хватает их присутствия. И небольшого хаоса, который они вносят в жизнь.

Кому нужно спокойствие, если оно похоже на могильный склеп? Ближе к тридцати уж точно нет.

Следующим утром я хочу набрать Юлю, чтобы услышать её.

Но когда беру телефон, на экране высвечивается имя «Кристина», и телефон в моих руках начинает звонить.

Глава 25

Первая мысль сбросить. Я не хочу с ней разговаривать. С удовольствием бы забыл, что это недоразумение было в моей жизни.

Как любовница, Кристина меня во всём устраивала, но я изначально понимал, что ничего серьёзного у нас не будет. А она, видимо, хотела.

Когда же я сказал, что между нами всё, её переклинило.

Это ж надо было набраться наглости, приехать в дом моего отца против моей воли!

Неужели не понимала, что такого я не прощаю?

Иногда желание насолить сильнее любого здравого рассудка.

Я медлю, но в конце концов отвечаю.

– Марат? – её голос звучит неуверенно, и я сразу чувствую, что что-то не так.

– Что случилось, Кристина?

– Мне нужно, чтобы ты приехал. Пожалуйста… – её голос дрожит, и я чувствую, как внутри меня что-то ёкает.

Но воспоминания о недавнем концерте, который она устроила перед моим отцом, накрывают меня волной раздражения.

– Не могу, Кристина. Я не приеду. После того, что ты устроила, сама должна понимать… – пытаюсь говорить спокойно, но раздражение так сложно скрыть.

– Пожалуйста, Марат! – перебивает. – Я не знаю, к кому ещё обратиться. Мне очень плохо, и я не могу справиться с этим сама! – её слова звучат так, словно она на грани слёз.

Хотя Кристина та ещё артистка, эта и слезу пустить может, если она принесёт ей выгоду.

– Ты не понимаешь, что ты натворила? Тебе надо… Тебе надо было устраивать этот спектакль перед моим отцом? Не понимаю, чего ты хотела добиться? Я кладу трубу и заканчиваем разговор.

– Пожалуйста, Марат, выслушай. Я знаю, я знаю, что была не права! Но сейчас не об этом. Пожалуйста, послушай меня! Если ты не приедешь, я не знаю… Я… я могу сделать что-то с собой! – её голос становится ещё более тревожным.

– Опять игры и манипуляции?

– Нет, я серьёзно.

– Если серьёзно, ты слишком любишь себя, чтобы что-то с собой сделать.

– Марат, я тебя люблю, – внезапно выдает.

У этой, в отличие от меня, нет проблем с признаниями. Такие люди, как Кристина, обесценивают чувства. «Я люблю тебя» вылетают из её рта с лёгкостью и простотой. Они ничего не значат. Это просто слова. Душу в них она