Однажды 30 лет спустя - Лия Султан

— Дела, — тянет последнюю букву и почесывает затылок. — А теперь что?

— Я не знаю, — пожимаю плечами. — Он из-за меня расстался со своей девушкой, женщиной. Как бы ее правильно назвать? И пришел, как ты видишь ко мне. Хотя я сказала ему больше не приходить.

Виктор немного молчит, покручивает круглую белую чашку на блюдце, а потом говорит:

— Я, конечно, предал свою любовь однажды, но скажу тебе одну прописную истину. Если мужчина сходит с ума по женщине, то его не остановит ни ее запрет, ни расстояние, ни дождь со снегом.

Вновь тяжело вздохнув, я задумываюсь над его словами. Каждый в жизни проживает свою любовь, боль и потерю. Каждый несет свой крест и тяжелый груз воспоминаний. Мы все совершаем ошибки, которые уже невозможно исправить, и отчаянно молим Бога о втором шансе, но не каждый его получает.

Глава 24

Игорь

Негодование. Вот, что я испытал, когда увидел, как Лиза садится в машину к Витьку. Внутри тряхнуло очень сильно и в глазах даже потемнело от собственнических, хищных инстинктов. Как и говорил, я оставлял только за собой право любить ее, поэтому мысль о других мужчинах в ее жизни злит и бесит меня до оскомины.

Сжимая руль, я смотрю, как они уезжают. Мужчина, женщина, две девочки на заднем сидении. Чем не семья? Только это моя женщина и семью я хотел с ней. Детей от нее хотел. Но сына родила мне другая. Я бесспорно люблю Колю и горжусь им. Он молодой, но очень перспективный разработчик, который сейчас работает в столице. Давно оперился и улетел из гнезда, и я успокаиваю себя тем, что дал ему все, что хотел и мог, как отец. Я счастлив, что он есть и у меня, хотя все получилось случайно и в большей степени по моей неосторожности.

Нужно возвращаться домой, но ноги приросли к полу автомобиля.

Стучу пальцами по рулю и вспоминаю ее последние слова. Она сказала “До свидания” вместо “Прощай”, как в том письме. Неужели оставила дверь приоткрытой? Кто ее знает? Повзрослевшая Лиза действительно уже не та восторженная девочка с чистыми голубыми глазами. Теперь она противоречивая, скрытная, сложная, многослойная.

Но меня все равно тянет к ней новой, взрослой, загадочной, мудрой. Она не позволяет себя прочитать, очерчивает границы, прогоняет. Но я все равно вернусь. Я все равно добьюсь, потому что ничто не забыто, оказывается. Не злюсь больше, а хочу быть с ней рядом.

Только собираюсь выезжать с ее двора, как на экране на автомобильной панели появляется номер Льва. Мгновенно напрягаюсь. Больше недели он молчал, велел ждать, и теперь звонит. Принимаю вызов, а в висках стучит от напряжения.

— Лев, здравствуйте, — в голосе моем нетерпение.

— Здравствуйте, Игорь. Я извиняюсь, что в воскресенье, но только вчера вечером вернулся из командировки и вспомнил, что хотел вас набрать. Забыл.

Если хотел, значит, что-то нарыл. После истории с Даником я уверен, что Захаров и мертвого из могилы поднимет. Он настоящая ищейка, как говорится, нюх как у собаки. глаз, как у орла.

— Есть новости?

— О да, еще какие! Мой человечек несколько дней провел в архиве университета, поднял списки первокурсников за девяносто четвертый. Вы же сказали, что она поступила в том году, а отчислилась в девяносто пятом?

— Все верно. Филфак, я это хорошо помню.

— Значит, нашли мы Лизу Лапину в списках за девяносто четвертый год. Как сказала их архивариус, это вообще удача, что хоть что-то нашлось, потому что в девяностых был такой бардак.

— Так, — весь собираюсь и напрягаюсь.

— На факультете была только одна Яна. Год, группа — все совпадает. Яна Преображенская.

— Вот как? Какая блядь возвышенная фамилия, — нервно выплевываю я.

— М-да, — вздыхает Лев. — Так вот, мой человек начал искать ее в социальных сетях, долго шерстил и в итоге, кажется, нашел. Но это не точно, пока мы у нее сами не спросим.

— Она здесь живет? — боль и стук в голове усиливается.

— Нет. Та Преображенская, на кого мы думаем, живет в Польше. Мой сотрудник ей написал в Одноклассниках и Инстаграме (запрещен в РФ), ждем, где выстрелит.

— Если ответит, смогу я с ней поговорить?

— Вы — нет. Вы нам ее спугнете. Давайте лучше мы сами. Просто позвонил вам сказать, что мы напали на след. Через нее узнаем про остальных.

— А если не скажет? — начинаю нервничать и Лев, кажется, это чувствует.

— Судя по ее аккаунтам, она очень набожная. Будем давить на это. Но вы не торопитесь, Игорь. Всему свое время, — Захаров копошится и я слышу пронзительный визг, а потом крепкую ругань. — Прошу прощения, я наступил на хвост коту. Ну все, жена меня убьет. Этот парень был из тех, кто просто любит жизнь.

Кот-страдалец в итоге разрядил обстановку и мне стало смешно и искренне жаль беднягу. И это я про Льва. Попрощавшись с ним, все-таки покидаю двор Лизы и еду домой. Но на полпути очередной звонок выбивает меня за колеи. Это Жанна. Не принять вызов не могу. Я все еще чувствую себя виноватым.

— Жанна…

На другом конце провода она всхлипывает и вздыхает.

— Игорь, привет.

— Здравствуй. Что-то случилось?

— Ты не мог бы ко мне приехать? Сейчас?

— Зачем? Мы же все решили, — хмурюсь и поворачиваю с маленькой дворовой улочки на четырехполосную дорогу.

— Мне очень плохо, Игорь. Пожалуйста, мне надо поговорить с тобой. В последний раз.

Кровь в жилах стынет от ее последних слов и голоса. Умная же женщина, что с собой делает?

— Жанна, ты что задумала? — повышаю на нее голос, резко меняю маршрут, перестраиваюсь на соседнюю полосу и поворачиваю налево, в сторону ее дома.

— Мне очень плохо, — повторяет она и плачет в трубку. — Без тебя. Что за блядская жизнь, вот скажи? Нахуй мне все это надо? Нахуй такая жизнь, где меня никто не любит?

— Ты пьяна? — растягиваю время, чтобы была со мной на связи.

— Да.

— Господи, Жанна, — вздыхаю раздраженно. Вся привычная жизнь валится — у нее, у меня. Вспоминается недавнее признание, мольба о том, чтобы я выбрал ее. Но я не могу. Я не люблю Жанну. — Что ты с собой делаешь?

— Мне, — задыхается она, — правда нужно увидеть тебя в последний раз.

— Жанна, не глупи. Я сейчас приеду.

— Я пью, чтобы уснуть, но не получается. Сейчас, наверное, выпью таблетки, чтобы легче стало. Так хочется уже ничего к тебе не чувствовать.

Черт, еще таблеток не хватало. Блефует или все на самом деле так плохо?