Однажды 30 лет спустя - Лия Султан

class="a">[1], папа просто сказал: “Молодец”. И от одного этого слова я была так счастлива. Я доказывала ему, что я молодец, что мной можно гордиться, что он не зря платит за мою учебу. И я работаю как вол. Я доказываю, доказываю, доказываю всем: ему, бывшему мужу, тебе, что я лучшая. А моя сестра, знаешь, какая? Она бездельница, которая отучилась в Милане, но нифига не делает. Ни-фи-га. Но я до нее не дотягиваю. Ни до своей подруги, ни до Лизы я не дотягиваю, да?

Положив руки на стол, Жанна падает на них и плачет навзрыд. Слова тут бессильны. Каждый лечит свои раны на сердце. Каждый надевает свою маску с безупречной улыбкой, чтобы не показывать окружающим печаль, страхи, горе.

Встав со стула, подхожу к ней, приобнимаю и она впивается пальцами в мои руки, как маленькая девочка. Я знаю, что сегодня я навсегда расстанусь с ней.

— Тебе нужна помощь, Жанна. Профессиональная, не моя.

Глава 26

Лиза

Виктор привозит нас к дому Вероники и Тимура. Он галантно открывает мне дверь, протягивает руку и улыбается. Между нами осталась только дружеская симпатия и теперь мы знаем друг о друге чуть больше. Затем он помогает выбраться из салона Диане, которая очень не хочет расставаться со своей подружкой и они еще минуты две прощаются. Маленькие, а у них уже какие-то непонятные секретики.

— Лиза, спасибо тебе! — с жаром говорит Виктор.

— За что? — удивленно смотрю на него.

— За то, что выслушала. Мне стало легче.

— А, конечно Вить, — улыбаюсь. — Нам иногда нужно выговориться, чтобы отпустить. И тебе спасибо. Ну мы пойдем?

Беру Диану за руку и мы отходим совсем недалеко, как вдруг Витя окликает меня, а я оборачиваюсь через плечо.

— Лиз! Он вернется. Я тебе как мужик говорю.

Усмехаюсь, но киваю ему в знак благодарности. Кто его знает?

“Я — незакрытый гештальт Игоря. Может, закроет и успокоится?”, успокаиваю себя этими мыслями, но в глубине души жду, что позвонит в мою дверь.

Скучаю по нему, несмотря на то, что между нами ничего не было, только один поцелуй.

В квартире нас встречают немного уставшие Ника с Тимуром. Диана с порога рассказывает им про праздник, просит устроить ей такой же, болтает без умолку, а когда мы переходим на кухню, где дочка накрыла на стол, она вдруг захлебывается и выдает:

— А еще к бабе приходил красивый деда! Он сказал, что у меня бабины глаза.

В комнате повисло молчание. Дочь так и застыла с вазой с конфетами в руках, зять кашлянул, а внучка хлопала глазами и не понимала, почему все молчат.

— Деда? Какой еще деда, Диан? — переспросила Вероника.

— Краси-и-и-ивый деда. У Даши тоже красивый деда, но этот краси-и-и-ивее.

— Диана, — останавливаю ее я.

— Он сказал, что у меня глаза бабушкины.

— Ди…

— Нет-нет, ма. Очень интересно, — Ника опускает на табуретку, а я тянусь за чашкой чая, потому что в горле катастрофически пересохло. — Ма?

— М? — спокойно пью чай и никого не трогаю.

— Ма, что там за деда внезапно появился на горизонте?

— А давай, Дианка, мы пойдем включим твой любимый мультик про царевен? — Тимур подхватывает любопытную Варвару на руки и выходит из кухни, деликатно прикрыв дверь. Я же все еще молчу. Вероника ничего не знает, ту коробку с письмами и фотографией Игоря я очень хорошо прятала все эти годы — даже воры бы не нашли. Я рассказала ей, что у меня на первом курсе случился роман с сокурсником и я быстро сдалась, думая, что это любовь. Он разбился на мотоцикле, а потом я узнала, что беременна.

— Так-так, очень интересно. Ну и кто этот красивый деда? — Вероника подается вперед в надежде посекретничать.

— Мы учились вместе в одной школе, он на класс старше. Его зовут Игорь.

Дочь резко меняется в лице. Улыбка исчезает, и она поджимает губы до тонкой нити.

— Игорь?

— Да. А что такое? Почему ты так реагируешь, Ник?

— То есть этот одноклассник Игорь объявился в твоей жизни и ты поэтому такая загадочная и улыбаешься?

Веронику немного потряхивает. Кожа становится такой бледной, почти прозрачной, что меня это не на шутку пугает.

— Ника, что с тобой? — беру ее ладони в свои и сжимаю их.

Она вся напрягается, смотрит на меня, нахмурившись, и я замечаю, как ее глаза наполняются слезами.

— Мама, этот одноклассник Игорь служил в армии?

— Да, — нервно сглатываю. — Откуда ты знаешь?

— Ты была в него влюблена и он писал тебе письма, — она не слушает меня и продолжает задавать вопросы.

— Ник, откуда ты знаешь? — повторяю.

— Скажи правду, ма, он и есть мой биологический отец?

Мне не хватает воздуха, будто его до донышка выкачали из моих легких. По ее взгляду понимаю, что дочь действительно так думает, но почему? Откуда эта уверенность?

— С чего ты взяла, Ника? — мой тихий голос дрожит.

— Я читала его письма, — признается она. — В той старой коробке, которую ты прятала.

— Господи, — выдыхаю и опускаю роняю голову на грудь. Теперь уже Вероника сжимает мои пальцы, а я борюсь с собой, чтобы снова сдержать в себе эмоции и не расплакаться. — Как ты ее нашла? Когда?

— Лет в четырнадцать. Ты к бабе Маше в больницу поехала, а меня девочки гулять позвали. Я искала свою джинсовую куртку с вышивкой. Помнишь, была у меня такая?

— Помню.

— Не знаю, почему-то захотела именно ее надеть и весь свой шкаф перерыла, потом подумала, вдруг к тебе случайно попала. И там, — она кусает нижнюю губу, — на самой верхней полке я нащупала коробку. Мне стало очень интересно, я вытащила ее и увидела на дне конверты и фотографии, где вы с ним молодые. Я уже забыла, что искала, потому что начала читать письма этого Игоря. И я подумала, что он и есть мой папа, о котором ты не хочешь вспоминать, и поэтому сказала, что он умер.

— Что ты себе придумала, доченька? — во рту скопилась горечь, от которой стало тошно. Кажется, поднимается давление.

— Я подумала, — шмыгнула Ника, — я подумала, что он вернулся из армии, соблазнил тебя и бросил, когда узнал, что ты беременна. Так в сериалах часто показывали в то время. А ты продолжала его любить несмотря на предательство и сохранила все его письма. Я даже искала схожесть между нами, думала, что мне от него досталось.

— Почему меня не спросила?

— Не хотела тебя расстраивать. Если ты сказала, что мой папа умер, значит, ты не хотела о