1837 год. Скрытая трансформация России - Пол В. Верт

Распределялись они по империи тоже неравномерно. В одних частях страны (в основном в центре и на западе) преобладали крепостные, а государственных было немного. В Эстляндской губернии насчитывалось всего 2143 души. В других частях преобладали государственные крестьяне: в Вятской губернии они составляли почти 83% населения, а в Сибири доходило и до ста. Нигде в Европейской части России и Сибири государственные крестьяне не составляли меньше 15% населения, а во многих губерниях – на севере, в Волжском регионе и даже в Левобережной Украине – составляли 40% и даже намного больше.

До учреждения Министерства государственных имуществ государственные крестьяне находились в ведении Министерства финансов, хотя на уровнях ниже губернского они находились в ведении местной полиции. Министерство финансов интересовалось не столько управлением – и тем более облегчением жизни, – сколько тем, какую прибыль можно получить от крестьян, причем соответствующие налоги не имели отношения к доходу крестьян и носили произвольный характер. Местные начальники полиции, которых часто набирали из обедневшего дворянства, обращались с крестьянами жестоко, эксплуатировали их и, в сущности, являлись временными помещиками над свободными людьми. Источники говорят о хаотичном и неурегулированном характере управления до 1837 года: государственные крестьяне без разрешения переселялись, казенные леса быстро и незаконно вырубались, крестьянские «миры» (основной инструмент крестьянского самоуправления) выливались в необузданную анархию, часто сдобренную ведрами водки. Практически не существовало школ, поэтому у местных писарей – редких грамотных людей – были огромные возможности по эксплуатации и манипуляции остальными. Некоторые исследователи полагают, что значительная часть государственных крестьян не знала даже основ православия, отчего среди них и было немало приверженцев религиозных расколов. После массового переселения на юг в рамках государственной политики заселения пустующих земель крестьяне оказались без церквей и, соответственно, без приходов и церковно-приходских школ, в селах процветало пьянство, особенно в западных губерниях. Несомненно, мы сгущаем краски, однако реформаторы того времени смотрели на проблемы именно так: они полагали, что государственные крестьяне невежественны и нуждаются в попечительстве. Так готовилась почва для реформы и нового министерства.

Под стягом попечительства

Центральная фигура этой реформы – Павел Дмитриевич Киселев. Он родился в 1788 году в московской дворянской семье и рос в доме, куда часто захаживали видные интеллектуалы того времени, в том числе Петр Андреевич Вяземский и Александр Иванович Тургенев. В своем первом бою он побывал в девятнадцать лет в 1807 году, участвовал в Бородинском сражении 1812 года и в 1814‑м вошел в Париж. Десять лет, начиная с 1819 года, он занимал высокий пост в русской армии – был начальником штаба Второй армии в Тульчине. Киселев состоял в тесном контакте с некоторыми ведущими декабристами, в том числе радикалом Павлом Ивановичем Пестелем, который служил под его началом, но характер этих контактов остается неизвестным – в любом случае Киселев смог заслужить милость нового императора Николая I. После того как ему доверили высокий пост во время Русско-турецкой войны 1828–1829 годов, он еще пять лет управлял Дунайскими княжествами, находившимися под протекторатом России, в частности регулировал отношения господарей и крестьян в Молдавии и Валахии. В 1835 году Киселев вернулся в Петербург, где и началось его участие в делах крестьян уже самой России. Пушкин называл Киселева «самым замечательным из наших государственных людей», а сотрудник министерства позднее вспоминал:

Наружность его была величественная, манеры и движения изящные, голос мягкозвучный, обращение кроткое и совершенно простое, но в то же время в нем, во всем, ясно виделся влиятельный вельможа.

В 1837 году попытки улучшить положение государственных крестьян не были чем-то совсем новым. Правительство Екатерины II уже составляло для них «грамоту» – наподобие тех, какие были приняты в 1785 году для дворянства и городов, – с тем чтобы определить их статус и права, а также элементы самоуправления. Однако грамота так и не была опубликована – возможно, из опасений новых волнений со стороны крепостных крестьян. Другой важной реформой было создание императором Павлом волостей (административных единиц в рамках губерний и уездов), благодаря чему большую власть над крестьянской жизнью получили главы волостей и писари. Создание департамента государственных имуществ внутри Министерства финансов в 1810 году указывает на намерение регулировать не только сбор налогов, однако этот орган находился практически в полной зависимости от местных властей других правительственных учреждений. В 1824 году министр финансов Дмитрий Александрович Гурьев составил грамоту для государственных крестьян, чтобы обозначить и даже расширить их права, но это не имело последствий – отчасти из‑за смерти Александра I и самого Гурьева в 1825 году, а отчасти потому, что преемник Гурьева Егор Францевич Канкрин сосредоточился на фискальных интересах государства и, судя по всему, не особенно заботился о благосостоянии плативших налоги крестьян. Решать крестьянский вопрос выпало ряду комитетов, которые Николай I собрал в первое десятилетие своего правления.

В 1820‑х годах правительство приступило к реформе, связанной с положением так называемых удельных крестьян. Это был почти миллион мужских душ, принадлежавших императорской семье (самому крупному помещику Российской империи). Формально они были крепостными, но на деле занимали промежуточное положение между крепостными и государственными крестьянами. Уже в 1827 году министр уделов Лев Алексеевич Перовский ввел общественные запашки, чтобы некая часть земли в уделах отделялась от обычных крестьянских участков и урожай с нее поступал в общественные «хлебные запасные магазины» – склады для хранения зерна, которые устраивались правительством или местными общественными учреждениями на случай голода или дороговизны. Запасы откладывались также и для программ по усовершенствованию крестьянского сельского хозяйства. В 1829 году Перовский сменил налоговую базу министерства с подушной подати на поземельный сбор, зависевший от размера и качества обрабатываемой земли, тем самым удвоив доход с уделов к 1845 году. Таким образом, задумывая реформу для большей массы государственных крестьян, Киселев уже имел готовый образец.

Новым стимулом для реформ стали засуха и неурожай 1833 года, особенно тяжелые в южных степных регионах. Как в дальнейшем писал один из чиновников министерства, это бедствие

впервые внушило правительству серьезную мысль не о временных только мерах для устранения затруднений в продовольствии населения, но и о более прочных и постоянных мерах к усилению производительности русской земли.

Одна из ключевых реформ департамента уделов (очередной образец для Киселева) – реакция на этот кризис: департамент стал агрессивнее распространять неприхотливый картофель, считая его лучшим способом прекратить зависимость крестьян от государственной помощи. Между тем бюрократы приступили к поиску самого эффективного (по затратам) способа развивать «обеспечение народного продовольствия». Любопытно, что даже в Западной Европе не нашлось достаточно образцов для подражания – европейские правительства предприняли заметное вмешательство в сельское хозяйство лишь в 1840‑е годы. Министерство сельского хозяйства США вообще появилось только в 1862‑м.

Николай I, чтобы не раскрывать карты раньше времени, собрал в 1835 году «секретный комитет» для поиска средств к улучшению положения крестьян разных категорий. Разочаровавшись в неспособности или нежелании Канкрина решить вопрос государственных крестьян, в 1836 году он обратился к Киселеву и скоро создал для него особое отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, назвав своего подчиненного «Моим начальником штаба по крестьянской части». В феврале 1837 года в ведение этого так называемого Пятого отделения, окончательно отделенного от Министерства финансов чуть позже, перешли все государственные земли и крестьяне. Получив самостоятельность и поддержку императора, Киселев заложил основу будущего министерства. За полтора года, в 1836 и 1837 году, он объездил четыре губернии, чтобы лично ознакомиться с положением государственных крестьян, и рассылал с той же целью подчиненных в другие регионы (иногда, по словам одного из них, в «самые глухие места, почти не тронутые цивилизацией»), а также провел ревизию соответствующих правительственных документов и составил план нового министерства. Результаты изучили новый, более крупный «секретный комитет» и другие соответствующие инстанции, и 26 декабря