Башни Латераны 4 - Виталий Хонихоев

Лудо взял флягу, попытался отхлебнуть побольше, в два глотка, но Ханс шлёпнул его по затылку:

— Эй, Кусок, там всем должно хватить! Один глоток, не жадничай!

Лудо вяло огрызнулся, передал дальше. Никко взял осторожно, глотнул совсем чуть-чуть и поморщился. Лео принял, пригубил — обжигающая дрянь, но он пил и похуже. Передал Йохану.

— В Сан-Марено, ты же рассказывал, — напомнил Йохан, делая глоток. — Ну, с девками…

— Пейте давайте, — ворчит Мартен: — хотя можете и не пить, мне больше достанется. Поговорим потом, когда фляга опустеет.

Фляга дошла до Вернера. Тот сидел чуть в стороне от костра, ссутулившись, и что-то бормотал себе под нос — молитву или проклятие, непонятно. Взял флягу, не поднимая глаз, отхлебнул молча и сразу вернул в круг.

— Что там шепчешь, Ворона? — спросил его Грубер-старший. — Опять беду накликаешь?

Вернер поднял голову, посмотрел в темноту за костром:

— Ночь без луны. Плохой знак.

— Чтобы ночь прошла, и наша Ворона не покаркала… — насмешливо протянул Лудо: — и как тебе не надоест…

Фляга перешла к Томасу. Он молча точил нож у края костра, но тут отвлекся. Взял флягу одной рукой, не прекращая точить, сделал глоток, промычал что-то вроде «мх» — и протянул дальше.

— Спасибо за содержательную беседу, Болтун, — усмехнулся Мартен. Томас даже глаз не поднял. Продолжал точить. Последним был Дитер. Корова сидел у самого костра, жуя хлеб — медленно, сосредоточенно, как будто это самое важное дело на свете. Взял флягу обеими руками, отпил, задумчиво прожевал очередной кусок и вернул Мартену.

— Хорошо, — медленно сказал он.

— Что хорошо, Корова? — спросил Ханс.

— Выпивка, — ответил Дитер. — Греет.

— Вот мудрость так мудрость, — фыркнул Фриц: — прямо-таки философия с полей.

Все негромко рассмеялись. Мартен забрал флягу, допил остатки и спрятал пустую: — так о чем я там говорил? До вечерней выпивки?

— В Сан-Марено, ты же рассказывал. — Йохан подается чуть вперед: — ну с девками…

— Кто о чем, а Йохан о девках. — хмыкает Мартен: — так чего было-то? Зейн подошел к одному унгарну и в сторону его подвинул и давай с девкой танцевать, а тот давай бурчать что-то по-своему, что-то вроде — «Nem kell! Ő a barátnőm!». Ну Зейн ему дал раза, тот и слетел с катушек, прямо в столик, за которым уланы сидели. Ну и драка была! — Мартен качает головой: — мое почтение! Я сразу ремень снял и вокруг кулака намотал, чтобы сподручнее было… эти унгарнские сволочи выпрыгивали в окна, так мы их за ноги ловили и назад втаскивали! Один улан, сволочь такая, мне два зуба с левой стороны выбил. Разогнали всех гвардейцы потом… но драка славная получилась… а Зейна та девка на сеновал утащила, он потом нас догнал и сказал, что он думал галлийские девчонки страстные, а та лежала как бревно и только что-то по-своему лопотала всю дорогу, а в конце у него три кроны потребовала. Ну он дал ей леща и к нам… а мы в тот вечер еще коня бургомистра в реке утопили… не мы, а парень из третьей роты, но он с нами был…

— Значит не страстная была? — говорит Йохан: — а страстная это как?

— Ты смотри-ка… — вмешивается в разговор Лудо, прищурившись в сторону Йохана: — а мне кажется, что наш деревенщина ни разу в жизни голой девки путем не видал!

— Да пошел ты к черту, Кусок! — вспыхивает Йохан: — видел я все! У нас в деревне летом девки в реке купаются! Все я видел!

— Иногда его даже жалко. — усмехается Лудо, обнажая кривые, желтые зубы: — он пытается защититься, но еще глубже себя закапывает. Так ты подглядывал за деревенскими тетушками и своей мамкой? Ай-яй-яй, как не стыдно… а еще хороший мальчик.

— Еще раз такое про мою маму скажешь… — Йохан набычивается, наклоняя голову вперед.

— Эй! Ладно, ладно! — Лудо поднимает ладони вверх: — чего ты кипятишься! Я не хотел обидеть твою мамочку!

Йохан подозрительно смотрит на него, не находит признаков обмана и садится обратно.

— Твоя мамочка должно быть очень красивая. — продолжает Лудо. Мартен вздыхает.

— Красивая. — кивает Йохан: — очень красивая.

­— Красивая мамочка Йохана… — растягивает ухмылку Лудо: — она тебе нравится, не так ли?

— Конечно нравится, это ж моя мама. — не понимает куда все клонится Йохан.

— Думаю, что она и мне понравилась бы… — вкрадчиво говорит Лудо: — сладенькая мамаша нашего Йохана…

— Что ты сказал⁈ — вскидывается Йохан.

— Кусок, отстань от парня. — морщится Лео: — Старый, а ты чего молчишь?

— Разве ж я ему нянька? — разводит руками Мартен: — наказание за драку в лагере все помнят? Ну вот и хорошо. А ты, Йохан, прекрати на его подколки вестись, Кусок он как шавка, лает, но не кусается.

— Потому что беззубая собака. — кивает Фриц Грубер: — засасывает насмерть!

— Уж чья бы собака лаяла, Полторашка. — прищуривается Лудо: — если кто и специалист в сосании, так это твоя мамаша.

— Ты бы пасть захлопнул, Кусок. — вмешивается старший брат Фрица: — у нас она одна на двоих…

— …

— Но сосет она и правда хорошо… — добавляет младший брат. Некоторое время вокруг костра царит молчание. Потом раздается взрыв хохота. Парни хлопают друг друга по плечам, кто-то даже по земле катается, держась за живот. Лео ловит себя на том, что широко улыбается. Братья Груберы… хохмачи и оторвы. Лудо, продувной малый, мошенник и пройдоха, но свой пройдоха. Старый Мартен. Его десяток.

Глава 11

На пятый день марша дороги кончились. Армия шла напрямик — через поля, леса, вброд через ручьи. Колонна растянулась на несколько миль: впереди — разведчики на конях, за ними — пехотные роты, потом обозы с продовольствием и инженерным скарбом, сзади — арьергард. Пыль стояла столбом. К вечеру все были серыми — от сапог до шлемов.

Инженеры прокладывали путь. Рубили просеки в лесу, настилали гати через болота, вбивали вехи на развилках. Работали быстро, споро —