Башни Латераны 4 - Виталий Хонихоев

Воздух над ним задрожал.

Замерцал. Заплавился от жара. Как над раскалённым камнем в кузнице, когда кузнец достаёт меч из горна. Волны тепла поднимались вверх, искажали всё — небо, облака, силуэт мага.

Маг опустил руки. Медленно. Ладони дрожали. Пот катился по лицу, блестел на лбу. Губы шевелились — шептал что-то, молитву или заклинание, непонятно.

Круг заряжен.

Второй маг — помоложе, худой, с острым лицом и впалыми щеками — шагнул вперёд.

Достал из-за пояса посох — длинный, железный, потёртый от времени. На конце — кристалл. Красный, как капля крови, размером с кулак. Внутри что-то мерцает, движется, как живое.

Маг воткнул посох в землю — резко, с силой. Острый конец вошёл в центр малого круга, внутри большого. Земля задрожала. Кристалл на конце вспыхнул — ярко, ослепительно, больно смотреть.

Маг схватился за посох обеими руками. Пальцы побелели от напряжения. Прижался лбом к древку, закрыл глаза. Губы шевелились быстро-быстро. Заклинание. Долгое.

Потом что-то выкрикнул, издалека не разобрать…

Над посохом возник шар.

Маленький. С кулак. Оранжевый, пульсирующий. Висел в воздухе — неподвижно, но дрожал, вибрировал. Внутри плясали языки пламени — живые, извивающиеся, как змеи, бьющиеся в клетке. Рвутся наружу, но не могут. Шар гудел — низко, угрожающе, как рой разъярённых шершней.

Маг провёл рукой вдоль посоха — медленно, снизу вверх, ладонь не касается, но близко, в дюйме от древка.

Шар вырос.

Рывками. Дёргался, расширялся, пульсировал. С голову ребёнка. С арбуз. С небольшой бочонок. Воздух вокруг него заплавился, замерцал, заискрился. Трава под ним почернела, задымилась, скукожилась. Языки пламени внутри плясали всё быстрее, всё яростнее. Гул стал громче — гудит, воет, рвётся.

Маг дёрнулся, отпустил посох. Отступил на шаг. Лицо мокрое от пота, красное, губы дрожат. Дышит тяжело, хрипло.

Изольда подняла руку.

Высоко. Медленно. Белый рукав соскользнул вниз, обнажил запястье — тонкое, бледное. Пальцы сжаты, указательный выпрямлен. Прицелилась. Смотрит на крепость — долго, неподвижно, как лучник перед выстрелом. Ветер трепал рясу, шевелил волосы, но она не двигалась.

Кристалл вспыхнул. Шар сорвался с места.

Не по прямой — по дуге, как брошенный камень из пращи. Но быстро. Очень быстро. Оставлял за собой дымный след — чёрный, густой, клубящийся. Воздух за ним шипел, кипел, свистел. Шар летел, летел, летел… Лео затаил дыхание, глядя на него… и вдруг тот — разорвался в воздухе! На полпути к крепости. Лопнул — как мыльный пузырь, как переполненный мешок. Огонь вспыхнул — яркая вспышка, на миг ослепила. Потом рассыпался на искры, на брызги, на ничто. Погас.

Тишина.

— Что… — начал Рыжий хрипло.

На стенах крепости что-то вспыхнуло. Тусклым, но заметным светом, иссиня-серебряным. На башне — там, где стояли фигуры защитников — возникло сияние. Слабое, мерцающее, как свет луны сквозь облака. Синий круг — не начерченный, а висящий в воздухе, вокруг магов. Барьер.

— У них тоже маги, — сказал Мартен хрипло, не отрывая глаз от крепости. — Контрмагия. Защитный барьер.

Лео прищурился, всмотрелся. Разглядел на башне — трое. В тёмных рясах, руки подняты, губы шевелятся. Вокруг них светится слабое синее сияние — полупрозрачное, дрожащее, но рабочее. Они держат его. Не дают огню пройти.

— Они сбили шар, — прошептал Йохан, глаза широкие. — ого, я такого никогда не видел. Да и магию тоже…

* * *

Колокола Города Святого Престола звонили к вечерней молитве. Их голоса плыли над городом — низкие, медные, накладывались друг на друга, как волны. Томмазо стоял на галерее, опираясь о балюстраду. Смотрел вниз — на улицы Альберио, на толпы паломников, на золотой купол Патриаршего дворца, что сверкал в лучах заходящего солнца.

Он провёл пальцем по шраму на шее — от уха до ключицы. Старая привычка. Думал.

За спиной раздались шаги. Он обернулся.

— Квестор Примус. — сказала Мать Агнесса. В сером плаще, капюшон откинут. Лицо бледное, усталое, но глаза твёрдые. За ней — десять Сестёр Дознания, ее личная гвардия.

— Получил? — спросила она.

Томмазо кивнул.

— Центурию все же нам выделили. Пришлось отказаться от парочки привилегий и проголосовать за этого напыщенного дурака епископа Тулона. Патриарх подписал указ час назад. Выдвигаемся завтра на рассвете.

— В Тарг?

— Да, сперва в Город-Перекресток. Возьмем след там. Если некромант ушёл с девушкой — они не могли далеко уйти. Найдём.

Агнесса кивнула. Помолчала. Потом:

— Ты веришь в Истинное Дитя? В это пророчество?

Томмазо посмотрел на закат. Солнце садилось за холмы, красное, огромное. Город купался в золотом свете — красиво, как на картине.

— Я старый циник, Агнесса. Я не верю ни во что, пока не увижу своими глазами. Но по своей должности я обязан быть параноиком. И если где-то запахло серой, я обязан предположить, что появился сам Сатана и вооружиться святой водой, молитвой и экзорцистами.

— И центурией Братьев Веры?

— Всем, чем необходимо. Собирайтесь, Сестры. Выдвигаемся на поиски. Идут слухи про то, что Арнульф не оставил своих амбиций и выдвинулся со всей своей армией на север. Война — питательная среда для некроманта… он обязательно проявит себя. Мне нужно найти Истинное Дитя. Или убедиться что оно не существует. Ты уверена, что хочешь пойти со мной? — он испытующе посмотрел на нее: — твое здоровье…

— Я в порядке. Кроме того, со мной идут и те из Сестер, что видели разыскиваемого. Знают его. Сестра Клара и сестра Бенедикта.

— Если настаиваешь — не буду возражать. Помощь Сестер Дознания очень пригодится в поисках. — говорит он: — выступаем на рассвете. Третий причал, увидите там мою центурию.

Глава 12

С холма тянуло морозом и жаром попеременно, как будто день спорил сам с собой, кем ему быть. На бастионе, напротив, над зубцами вспыхнуло иссиня‑серебряное сияние — дрожащий купол, в котором угадывались трое фигур в тёмных рясах. Руки подняты, губы шевелятся, плечи — как у людей, несущих невидимую тяжесть.

Изольда — белое пятно на склоне — не приближалась и не кричала лишнего. Рука поднималась, опускалась — коротко, экономно. Огневики работали под её жесты: круги краснели, воздух трепетал от жара, огненные сферы рождались над посохами — и гасли в небе, рыхло вспыхнув, словно кто разбивал невидимым молотом.

— Сбивают на полпути, — пробормотал Рыжий. — ушлые…

— Обычно такое бывает, — отозвался Мартен. — сперва маги дуэль между собой устраивают, а потом у кого-то сила иссякает, кого-то выбивают…