Башни Латераны 4 - Виталий Хонихоев

Справа — ниша, в ней шевеление. Лицо, белесое от пыли, глаза — больше лиц. Лео не видел замаха — на вытянутой руке, коротко, в бок. Дерево скользнуло по ободу щита, но жало всё же ткнуло в плечо, туда, где кольчуга на ремне завязана. Жгучая боль. Он перехватил щит, отбил удар, ударил кромкой — в деревянное древко, повёл в сторону, одновременно выдохнул и подал вперёд «крысодёр».

Человек в цветах Благословенного Короля Гартмана выдохнул и сел — прямо на камни. Щит из рук Лео чуть не вышибло — сзади толчок, чужой сапог, чужой мат. Мартен справа уже двинул кого‑то щитом в грудь, по щиту ударил чей‑то меч, отдалось в зубах.

— Напор держать! — голос Мартена. — Вперед! Не стоять! Не стоять! Двигаться!

Дитер, «Корова», дышал за спиной тяжело и отрывисто — как кузнечный мех. Не стоять. Стоять — значит умереть тут, в проломе, нужно двигаться вперед, освобождая пространство для тех, кто идет за тобой, чтобы защитники крепости не имели дело только с двумя бойцами в проломе…

Мартен шагнул вперёд. И толкнул. Лео — тоже. Под пяткой хлюпнула глина, камень прокатился под подошвой. Он ткнул щитом вперед, отражая атаку. Шаг. Сверху прилетел болт, ударил в щит, пробил его насквозь, так и остался торчать — на четыре пальца прямо перед глазами.

Дальше бой слился для Лео в одну сплошную свалку, на него кричали, он кричал сам, толкал щитом, тыкал «крысодером» вбок, рядом кто-то падал, но его место занимали другие, откуда-то сверху полился жидкий огонь, и кто-то заорал «сдвинуть щиты!». Кто-то катался по земле, охваченный пламенем и кричащий совершенно нечеловеческим криком, чей-то распяленный рот прямо перед глазами, удар «крысодером», темная, бордовая жидкость во все стороны… что-то мягкое под ногой. Шаг.

Он понял, что все закончилось только когда впереди не осталось никого, кого нужно было убивать. Пустота. Крепость взята, гарнизон сдался. По инерции он сделал шаг вперед, замахиваясь коротким мечом, но прямо перед ним никого не было, а чуть поодаль защитники крепости уже подняли руки, бросая оружие.

Тогда он остановился, чувствуя, как руки и ноги наливаются тяжестью, а содранная от крика глотка першит так, будто он песка наелся.

Он сел прямо там же — у стены, уперевшись спиной в серый камень и поставив свой щит рядом. Прислушался к внезапно наступившей тишине. Впрочем, тишина не была полной.

Она скрипела телегами, шептала ветром в обугленных досках, тихой руганью двух солдат неподалеку, толкающих пленных древками алебард. Пахло пылью, горячим камнем и кровью. Над крепостью уже висел лев Арнульфа, лениво полоскался в дымном ветре. Белое солнце Гартмана валялось под стеной, втоптанное солдатскими сапогами в грязь.

Во дворе таскали раненых. Цирюльник с чёрной сумой сидел на корточках у порога, прижигал раны железом, кого-то отпаивали из фляги. Мальчишка-трубач тихо шмыгал носом, держа трубу под мышкой и глядя в пространство пустыми глазами.

— Сюда, — сказал Мартен сиплым голосом: — эй, мой десяток! Сюда!

Лео подчинился, встал, поднял щит. Шагнул вперед — в который уже раз. Десяток сходился один за другим. Йохан — цел, только кожа под глазами чёрная от копоти. Никко — бледен, как мука, губы в крови — прикусил. Томас молчит, как всегда. Лудо со странным выражением на лице.

— Корова? — спросил Мартен: — кто видел Дитера?

— Болт в шею. — сказал Лео, он видел Корову, тот лежал под открытой галереей, у опорного столба, — как уснул, только голова вывернута неровно, а под правым ухом торчал короткий гвоздь арбалетного болта. Шлем снесло, волосы прилипли к коже. На лице — выражение удивления.

— Черт. — сказал Мартен: — а братья где? Полторашка и Рыжий?

— Там. — неопределенно махнул рукой Лудо: — Рыжему копье в пузо всадили… у него кольчуги под бригантиной не было же… жало между пластин прошло. Помер уже поди…

— Вот тебе и «первыми прошли в проход». — Мартен сплевывает в пыль под ногами: — ладно, пошли ребят искать.

Они нашли Дитера первым. Под галереей, у опорного столба, там, где деревянный настил провалился от огня. Лежал на боку, голова вывернута. Под правым ухом торчал арбалетный болт — короткий, по самое оперение. Шлем валялся рядом, помятый, в шлеме — вмятине от сильного удара.

Мартен присел на корточки, коснулся пальцами запястья. Подержал. Опустил руку.

— Начинает остывать, — сказал он.

Лео стоял рядом, смотрел на Дитера. На лицо — спокойное, удивлённое. Глаза открыты, смотрят в никуда. Муха села на нос,ползла к уголку рта. Лео смахнул её ладонью. Муха взлетела, закружила, села обратно — на лоб.

Он присел на корточки рядом, пальцами опустил веки — осторожно, как закрывают ставни на ночь. Веки поддались. Остались закрытыми.

— Челюсть, — сказал Мартен. — Подвяжи. Иначе отвиснет и закоченеет так…

Лео достал из-под кольчуги тряпицу — чистую, он всегда носил запасную, на перевязку. Разорвал ножом пополам, сложил полосой. Подвёл под подбородок, завязал на макушке — крепко, но не туго. Дитер теперь выглядел почти живым. Почти.

— Оружие надо бы снять, — сказал Мартен. — «Крысодёр», нож, что там ещё.

Лудо полез к трупу. Поднял короткий меч, лежащий рядом — потёртый, с зазубринами на лезвии. Споро обшарил тело. Нож — тоже. Маленький кошель с медяками. Кремень и огниво в кожаном мешочке.

— Это всё? — спросил Мартен.

Лудо пощупал карманы. Кивнул.

— Всё.

— Записать, — сказал Мартен Никко. — «Крысодёр» один, нож один, кошель с медью, огниво. Передать… — Он запнулся. — Кому передавать, кто знает?

Никто не знал. Дитер никогда не говорил. Была ли у него семья, деревня, кто-то, кто ждал? Может, и была. Может, и нет.

— В общий котёл, — сказал Мартен после паузы. — Запиши, Сало. Десятку — в долю.

— А кольчугу? — подал голос Лудо. Стоял чуть поодаль, руки в карманах, лицо невозмутимое. — Кольчуга-то хорошая. Почти целая. И бригантина. Я гляжу, пластины не пробиты. Только ремни порваны.

Мартен медленно повернул голову. Посмотрел на Лудо. Долго.

— Что ты сказал, Кусок?

Лудо пожал плечами.

— Я говорю — кольчуга хорошая. Зачем в землю закапывать? Мне бы подошла. У меня своя старая, дырявая. Корове она больше не нужна. Он не обидится.

Тишина. Такая, что слышно, как муха жужжит над головой Дитера.

Мартен встал. Шагнул