Нижинский. Великий русский Гений. Книга I - Элина Гареева

в прошлом, Вацлава вместе с другими воспитанниками сразу стали занимать в балетах и операх Мариинского театра как статистов или в малых ролях. Детей возили в театр в специальных каретах. У учеников была своя гримёрная на пятом этаже театра, где они должны были находиться, пока не заняты на сцене. Но Вацлав всегда находил способ сбежать и спрятаться за кулисами, чтобы понаблюдать за своим идеалом — Фёдором Шаляпиным. Именно Шаляпин произвёл неизгладимое впечатление на юного Нижинского, ему Вацлав страстно желал подражать. Пока другие мальчики отдыхали или дурачились в своей гримёрке, 11-летний Вацлав жадно учился у Великого Шаляпина. Фёдор Иванович и не подозревал, что был главным Учителем для Нижинского по актёрскому мастерству. Вацлав внимательно следил за каждым движением Шаляпина и изучал его грим. Именно после этих наблюдений он стал гримироваться с такой удивительной виртуозностью и мастерством, что изумлял своих учителей. Тогда Вацлав и представить не мог, что всего через десять лет его имя будет стоять на мировом Олимпе рядом с именем его кумира — Фёдора Шаляпина, и они вместе будут прославлять Русское Искусство.

Впервые Вацлав вышел на сцену Мариинского театра в опере «Аида» в роли одного из негритянских мальчиков. Он часто получал роли в операх, а поскольку был очень музыкален, то скоро знал их все наизусть. Его первой сольной ролью, которой он очень гордился, была роль принца Брабантского, брата Эльзы в опере Вагнера «Лоэнгрин». Также Вацлав участвовал и в балетах.

Если в школьном мундире Вацлав выглядел как обычный мальчик-ученик, то как только он надевал балетную форму для тренировок — он шёл так, как будто жизнь стоила того, чтобы её прожить! В танцевальном зале его охватывал трепет, который пульсировал в каждой его клеточке. Балет, казалось, был его жизнью, всем его существованием. В его глазах горел огонь, а в наклоне головы чувствовалась уверенность, когда учитель показывал особенно трудный шаг. Необычайная способность юного Нижинского повторить и запомнить любой самый сложный шаг с первого раза, приводила учителей в изумление и восторг. Даже Михаил Фокин, несмотря на свою обиду, которую он испытывал до конца жизни, не смог скрыть своего восхищения этой сверхспособностью Нижинского в своих воспоминаниях: «Иногда танец может выразить то, что бессильно сказать слово. Но для понимания, для уловления сокровенного смысла танца, жеста, позы, для этого нужно какое-то особое душевное свойство. Но кто же из танцоров мог понять так быстро, так точно то, что я старался показать и объяснить? Кто мог так уловить каждую деталь движения, сокровенный смысл жеста, танца? А Нижинский улавливал быстро, точно и держал в памяти. Держал всю жизнь, не теряя ни единой чёрточки. Нижинскому я не объяснял нового смысла танца. Никаких речей. Никаких теорий. Нижинский сразу и навсегда понимал всё, что мне надо».

Распорядок дня воспитанников балетного отделения Санкт-Петербургского Императорского Театрального Училища в начале XX века

Ровно в 7.30 утра гувернёр звонил в медный колокольчик и распахивал тяжёлые зелёные портьеры спальни. Для Вацлава это был трудный момент, так как всю жизнь ему было сложно рано вставать, видимо, по своей природе он был «сова» и всегда любил поспать подольше. Затем по холодным коридорам ученики шли в уборную. Вдоль стен стояли шкафчики — для каждого мальчика свой. В центре находился огромный медный резервуар с фонтаном холодной воды для умывания. Тёплой воды воспитанники не знали. За 15 минут надо было умыться и переодеться к завтраку. Мальчики должны были пройти мимо гувернёра, который ждал их у дверей в столовую, находившуюся напротив спальни. Каждое утро ученики сдавали свои носовые платки и получали взамен чистые. Перед завтраком один из старших мальчиков читал молитву. Завтрак всегда состоял из чашки чая и булочек с маслом. Детям разрешалось есть столько, сколько они хотели, но переедание не одобрялось.

Коридор балетного отделения для мальчиков Императорского Театрального Училища. Современный вид. Фото автора

Главный репетиционный зал Императорского Театрального Училища. Современный вид. Исторический облик сохранён. Фото автора

После завтрака мальчики строились парами и в сопровождении воспитателя отправлялись гулять на Невский проспект или к Казанскому собору. Этих детей, одетых в мундиры и с хорошими манерами, знали и любили жители города. По возвращении в Училище, если оставалось время, можно было повторить или сделать домашнее задание по общеобразовательным предметам.

Как и в любой школе-интернате воспитанники всё делали вместе — вставали, гуляли, ложились спать — и всегда под присмотром. Их жизнь строго регламентировалась, нельзя было отвлечься на собственные дела. Инспекторы и воспитатели были очень строги и требовали соблюдения дисциплины.

В десять часов начинались уроки танцев, которые были в расписании каждый день и длились два часа. В школе был большой танцевальный зал, в котором пол был наклонный, как и сцена Мариинского театра, и сделан из мягкой сосны. В зал ученики приходили в своей танцевальной форме — чёрные брюки и белые рубашки. Тем, кто показывал успехи в танце, разрешалось поливать пол из лейки.

В двенадцать часов был второй завтрак и после него можно было отдохнуть до часа дня. С часа дня до пяти часов вечера проходили общеобразовательные уроки.

Затем в пять часов следовал большой обед с несколькими переменами блюд. Подавали суп, мясные горячие блюда, овощи и сладости. Еда в школе была очень хорошей. Иногда сам Император присылал ученикам блюда со своей кухни. За каждым движением детей за столом наблюдал воспитатель. Мальчики должны были научиться хорошим манерам, так как в будущем, когда они станут артистами балета, они могли бы обедать даже с членами императорской семьи. За плохое поведение во время обеда учеников наказывали. Обычно их лишали сладостей на несколько дней.

В шесть часов вечера начинались репетиции спектаклей, уроки музыки или фехтования. У Вацлава два раза в неделю были уроки фортепьяно. Благодаря своей уникальной природной музыкальности он очень быстро научился играть на пианино и часто играл в комнате отдыха для других мальчиков. Кроме того, были занятия пантомимой и военной подготовкой. У девочек — рукоделием. В эти же часы делали домашние задания и ходили в библиотеку.

В девять часов вечера подавали ужин, который состоял из больших порций мяса, так как считалось, что мясо придаёт силы и необходимо для правильного развития мышц.

Спать ложились в половине одиннадцатого.

Таков был распорядок дня в учебные дни, когда не было спектаклей. Но уже начиная с начальной школы ученики принимали участие в