Лазурная книга. Истории ясного неба для души, чтобы замедлиться, вдохновиться и услышать себя - Анна Валентиновна Кирьянова

Может быть «бегство в болезнь» или даже в смерть – это тоже такой ложный выход. Вместо того чтобы решать неприятную проблему, человек бессознательно предпочитает сбежать. Не явиться на экзамен. Не посещать трудные занятия. Но бежать в этом мире некуда. И человек уходит в болезнь или пьянство. Губит себя в несчастном случае. А сильный сопротивляется болезни и смерти, пока есть незавершенные дела, нерешенные проблемы, пока есть те, кто от него зависит. Сопротивляется до последнего. И иногда спасается от неминуемой гибели.

Это предположение. Но я много знаю таких историй. Поэтому уходить иногда надо. Но уходить как сильному, если исчерпаны все средства, если не пострадают те, кто зависит от вас, и если исполнен долг. Вот чем уход отличается от трусливого побега. Который так часто совершают неудачники, выдавая побег за уход.

Не гасите фонарь жизни

«Пора снимать янтарь… Пора гасить фонарь», – написала Цветаева в последние годы жизни. Это о том, что возраст любви проходит. Все. Пришла ночь старости.

Понимаете, фонарь гасит сам человек. Сам человек решает, когда закрывать заведение, извините. Можно вывесить табличку «закрыто» и больше не пускать любовь в свою жизнь. Человек сам решает, когда пора.

Я знаю очень много людей, которые поспешили погасить фонарь. Сами. Они решили, что уже старые. Ждать нечего. Никто не придет. И надо закрываться и уходить. Потом, в настоящей старости, они очень жалели о своей поспешности. Потому что приняли за старость зрелый возраст, а временное уединение – за конец фильма.

И это не только про любовь – вообще про возможности. Не надо самостоятельно закрывать себе возможности и уходить задолго до конца фильма. Пусть фонарь горит. Он никому не мешает. Еще могут произойти хорошие события. Могут! Если мы не запрем уныло двери. И не вывесим табличку «Закрыто».

Душа приходит мудрой

Взрослые считают ребенка ниже себя. Любят, заботятся, развивают. Но считают ниже, во всех смыслах. Это же маленький ребенок! Он еще не понимает! Было время, когда ученые считали, что ребенок до шести недель не способен даже чувствовать боль.

Ученые все время что-то утверждают. А потом опровергают. И то, что считалось научной правдой вчера, сегодня считается заблуждением. И снова ученые важно говорят, что открыли новую научную бесспорную истину…

Я просто расскажу о себе.

Ребенок понимает. Еще как понимает! Я это отлично помню. Понимаешь не только слова. Понимаешь все смыслы и умыслы, все интонации и скрытые значения. Не то что «читаешь мысли» людей, просто сразу понимаешь, какая душа у человека.

Ребенок знает больше, чем взрослый. Мы забываем свое знание и теряем большую часть понимания. Мы уже не видим мир в целом. Мы видели все здание снаружи. А потом оказались в незнакомой комнатке внутри здания.

Мы уже не так остро и тонко чувствуем. Помните запахи в детстве? Ощущение огромного пространства? Силу эмоций? Все это уходит.

Ты хочешь сказать в ответ на резкость: «Зачем же вы так со мной говорите? Это несправедливо. Мне очень больно от ваших слов!» Но вместо этого горло горько сжимается, горячий ком появляется в нем, текут слезы, и ты беспомощно плачешь. Я это прекрасно помню. Ощущение слабости.

И тебя легко обмануть. Ты знаешь правду изначально, но ты доверчив. Ты веришь словам, потому что считаешь их идентичными мыслям и намерениям. Ты еще не узнал, что в этом мире слова и мысли могут отличаться. Ты не знаешь этот мир. Ты знаешь тот, из которого пришел. И тебе приходится полагаться на то, что рассказывают взрослые. Ребенок не понимает, что есть ложь. И о зле он тоже еще не знает.

Ты хочешь быстро идти, ловко брать предметы, быть проворным и сильным. Но маленькие ручки плохо повинуются тебе, а маленькие коротенькие ножки быстро устают. Ты хочешь идти! Но далеко идти не можешь и просишься на руки, потому что устал. Или роняешь и разбиваешь чашку, потому что ты еще слаб и плохо умеешь пользоваться руками.

Ты не вмешиваешься в разговоры взрослых, потому что ты маленький. Твое мнение или понимание не важно. Ты должен быть послушным. Когда ты послушный, ты хороший. А ты мог бы рассказать что-то важное, но тебя не слушают. И неприлично вмешиваться. Нехорошо. И могут испугаться, если ты заговоришь на нормальном языке.

А ты и не можешь заговорить на нормальном языке. Твой голос тонок. Язык не слишком поворотлив. Ты можешь произнести не так много слов, как иностранец. Вот попробуйте заговорить в чужой стране, зная всего несколько простых слов. И вы вспомните, как трудно было перевести мысли в слова. В чужие пока, незнакомые почти слова, которые так непросто произнести.

Я все это отлично помню. Так хотелось записать свои знания, все, что я помню и вижу! Но я не умела писать. И выводила нелепые фигуры вместо букв. Тогда я хотела нарисовать то, что вижу и знаю. Но рисовать я тоже не умела. И лист бумаги заполнялся невнятными символами: звезды, лодка, черное небо, течение реки, нить, тоннель… Но только я знала, что это такое. Взрослым я не могла объяснить. Я знала еще мало слов. И как маленький Пятница пыталась в эти слова вложить громадные смыслы. Все свое знание и понимание.

Пытаешься рассказать, объяснить, но еще не знаешь языка. Пытаешься написать, но не умеешь писать. Ты как глухонемой, как чужак, который еще не освоился в новом мире. И так быстро устаешь! Быстро начинаешь плакать, хотя не хочешь этого делать! Но ты слаб. И еще нет возможности контролировать себя. В кроватке ты думаешь о многом. Но мысли ускользают. И засыпаешь. А когда просыпаешься, ты уже забыл часть того, что знал.

Однажды я взяла стеклянную банку, намешала в воду черную тушь, бросила туда кругленькие кусочки бумаги из дырокола – помните такое устройство? И показала родителям – это Космос. Вселенная. Понимаете? А бумажные кругляшки – это звезды. Это сотворено. А потом было взболтано и пришло в движение. Это движение и пространство в Вечности. За стенками банки – Вечность. Тварный мир сотворен Творцом, в нем есть пространство и время. За стенками банки – Бесконечность, недоступная уму.

Я не смогла внятно рассказать, что это такое. Я не знала многих слов. Мне было два года. И родители похвалили меня, хотя они так