Петербург. Белая ночь и чёрный дым - Велес Богов

Михаил, обходя поле боя, остановился у тела одного из бандитов. Перевернул. Лицо, залитое кровью, было знакомым – тот самый крупный, которого Дима подстрелил тогда, у базы. Жив, значит, был. До сегодняшнего утра.

– Сволочи, – сплюнул Михаил. – Привели их прямо к нам.

– Они не специально, – тихо сказала Маша, подходя. – Они бежали. Спасались.

– И что с того? – резко обернулся Михаил. – Теперь мы имеем, что имеем. Четыре трупа. И стая, которая знает, где мы. Которая вернётся.

– Не сегодня, – сказал Дима, подходя, тяжело дыша. – Они потеряли много. Им нужно время.

– Время – это то, чего у нас нет, – отрезал Михаил. – Убирайте тела. Считайте потери. И готовьтесь к совету.

Они хоронили убитых на маленьком кладбище за посёлком. Четыре свежих могилы рядом с теми, что появились раньше. Никто не говорил речей. Только тишина и стук лопат о землю.

Вечером собрали совет. Михаил выглядел постаревшим на десять лет.

– Выбор у нас небольшой, – начал он. – Уходить отсюда – потерять всё, что строили. Остаться – ждать новой атаки.

– Или напасть первыми, – сказал Дима. Он стоял у стены, скрестив руки на груди. – Они ранены. Дезорганизованы. Если ударить сейчас, пока они не пришли в себя…

– Нет, – Михаил покачал головой. – Мы не пойдём в лес.

– Почему? – Дима подался вперёд. – У нас есть шанс!

– Шанс на что? – Михаил повысил голос, впервые показывая эмоции. – На героическую смерть? Я не поведу людей на убой. У нас нет разведданных, нет численности, нет боеприпасов для полноценного рейда. Если мы потеряем ещё людей, нам нечем будет защищать периметр.

– А если они вернутся через неделю? – вмешался Слава. – Их станет больше?

– Тогда будем обороняться снова. Или уйдём. – Михаил обвёл взглядом собравшихся. – Я не для того строил эту заставу, чтобы положить всех в одной безнадёжной вылазке. Мы остаёмся. Укрепляем периметр. Удваиваем дозоры. В лес никто не идёт. Это приказ.

Дима сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он хотел спорить, но Глеб, стоявший рядом, положил руку ему на плечо и тихо сказал:

– Бесполезно. Старик упёрся.

Совет разошёлся. Люди возвращались в свои дома, усталые, напуганные, но послушные. Система работала.

Дима, Слава и Маша шли к своей избе молча. Только когда захлопнулась дверь, Дима выдохнул:

– Они все сдохнут. Мы все сдохнем, если будем просто сидеть и ждать.

– Михаил боится, – тихо сказала Маша. – Он отвечает за всех. Рисковать жизнями людей для него – последнее, что он сделает.

– Я понимаю, – Дима сел на кровать, запустил руки в волосы. – Понимаю, блядь. Но это не значит, что я готов тут сидеть и ждать, пока эти твари вернутся и перегрызут нам глотки.

Слава посмотрел на него.

– А что ты предлагаешь? Уговорить его мы не сможем. Ты видел – он даже слушать не стал.

– Знаю. – Дима поднял голову. В его глазах был тот самый холодный, просчитанный взгляд, который Слава видел только в критические моменты. – Мы уходим.

– Куда?

– Дальше. На север, как Алиса говорила. В глухие места, где нет ни этих тварей, ни таких, как Глеб, ни таких, как Михаил. Найдём место. Построим сами. Или найдём уже готовое, но пустое. Лес большой.

– А если там то же самое? – спросила Маша.

– Значит, будем искать дальше. – Дима встал. – Я не могу здесь оставаться. Не после того, как понял, что они будут просто ждать, пока нас не сожрут по частям.

Он посмотрел на них.

– Вы со мной?

Слава не колебался ни секунды.

– Да.

Маша кивнула, хотя в её глазах читался страх. Не за себя. За них. За то, что этот уход может стать последним.

– Надо собраться, – сказала она ровно. – Воды, еды, инсулина у меня ещё на три месяца. Если экономить – на четыре.

– Берём только самое нужное, – кивнул Дима. – Оружие, аптечку, инструменты, тёплые вещи. Всё остальное оставляем.

Сборы были быстрыми, тихими, без лишних слов. Каждый знал свой рюкзак, свои вещи, своё место. Дима, проверяя арбалет, поймал себя на том, что рука привычно тянется к карману за флягой. Он замер. Посмотрел на флягу. Потом резким движением сунул её обратно в рюкзак. Не сейчас. Не здесь.

Маша перебрала свои медицинские запасы, разделив их на три рюкзака – чтобы в случае потери одного не потерять всё. Инсулин, тест-полоски, шприцы, антибиотики, обезболивающее. Всё аккуратно упаковано в герметичные пакеты.

Слава взял на себя еду: консервы, сухари, соль, сахар. Всё, что осталось от их запасов и что они успели получить на заставе.

Они выскользнули из избы, когда посёлок уже спал. Только редкие дежурные ходили по периметру, но трое подростков знали, где есть лазейка – старый пролом в заборе, прикрытый кустами. Тот самый, через который сегодня чуть не прорвались заражённые. Его ещё не успели заделать.

Последний раз они оглянулись на спящий «Рассвет». Огни в окнах гасли один за другим. Люди не знали, что трое чужаков уходят в ночь. Не чтобы сражаться. Просто чтобы найти своё место в этом мире. Место, где не нужно будет ждать смерти, сидя за чужим забором.

– Готовы? – тихо спросил Дима.

Слава кивнул. Маша сжала в руке свой неизменный свисток.

Они шагнули в темноту леса. За их спинами оставался хрупкий, чужой мир, который так и не стал для них домом. Впереди была неизвестность. Холод, голод, опасность. И свобода.

– Куда именно идём? – спросил Слава, когда лес сомкнулся за ними.

– На север, – ответил Дима. – Там, где людей меньше. Где можно найти заброшенную деревню, лесную избу, старую базу. Место, которое станет нашим.

– А если не найдём?

– Будем искать, пока не найдём. Или пока не кончатся силы. – Дима остановился, посмотрел на звёзды, пробивающиеся сквозь кроны. – Мы уже прошли через ад, Слав. Через город, через смерть, через этих тварей. Мы выжили. Значит, у нас есть цель. И эта цель – не просто дышать. А жить. По-настоящему.

Маша подошла ближе, взяла его за руку. Слава положил руку ей на плечо.