Петербург. Белая ночь и чёрный дым - Велес Богов

– Дошли, – выдохнул Дима. – Теперь смотрим, что тут.

База «Глухая» оказалась тремя строениями: большой бревенчатый дом, видимо, общежитие или столовая, маленькая банька и покосившийся сарай. Всё заросшее, но не разрушенное. Крыши целы, окна заколочены ставнями.

Дима подошёл к двери большого дома. Толкнул – заперто. Он обошёл вокруг, нашёл окно с оторванным ставнем. Заглянул внутрь.

– Пусто. Бардак, но пусто.

Выбили раму, забрались внутрь. Пахло пылью, мышами и запустением. Большая комната с длинным столом, печкой-буржуйкой, нарами вдоль стен. На стенах – старые плакаты по технике безопасности, календарь десятилетней давности. В углу – груда пустых бутылок и ржавых консервных банок.

– Геологи, – прокомментировал Слава. – Ушли давно. Или…

– Не думай о плохом, – оборвал Дима. – Проверяем дом, потом сарай. Ищем воду, дрова, что можно использовать.

Осмотр занял час. В доме нашлись старые матрасы, ватные одеяла, немного посуды, топор и пила в чулане. В сарае – куча дров, почти сухих, и старое ведро. И, главное – во дворе, под деревянной крышкой, оказался колодец. Вода была, пахло железом, но прозрачная.

– Есть вода, есть дрова, есть крыша, – подвёл итог Дима, когда они снова собрались в доме. – Переночуем здесь. Завтра решим, оставаться или нет.

– А что решать? – удивился Слава. – Место глухое, до людей далеко, тварям через болото не пройти.

– Если они не умеют ходить по гати, – поправила Маша. – А если научатся?

– Тогда будем думать, – отрезал Дима. – Но пока это лучшее, что у нас было за последние недели.

Растопили печь. В доме постепенно становилось тепло. Маша разложила спальники на нарах. Слава нашёл в чулане старый чайник, сполоснул, вскипятил воду. Пили кипяток всухомятку, заедая сухарями, и это казалось пиршеством.

– Знаете, – тихо сказала Маша, глядя на огонь в печи, – в этом есть что-то… правильное. Мы сами выбрали это место. Никто нам не указывал.

– Пока не указывал, – проворчал Дима. Но в его голосе не было привычной горечи.

Он сидел у печи, грел руки. Фляга лежала в рюкзаке, он чувствовал её тяжесть, но не доставал. Вместо этого он вертел в пальцах найденный на полу старый, проржавевший гвоздь.

– Дим, – позвал Слава. – Ты как?

– Нормально. – Он поднял глаза. – Впервые за долгое время – нормально. Даже странно.

Они помолчали. За окном завыл ветер, заскрипели ставни. Но в доме было тепло и относительно безопасно.

– Давайте договоримся, – сказал Дима. – Здесь наши правила. Никто никому не указывает, что делать. Решаем всё вместе. Если кому-то плохо – говорим сразу. Не тянем.

– И никаких геройств, – добавила Маша, глядя на него.

– И никаких геройств, – согласился Дима. – Мы теперь только за себя. И друг за друга.

Слава кивнул. Маша протянула руку, Слава положил свою сверху, Дима – свою. Три ладони, три человека, три судьбы, переплетённые в одну.

– Завтра начинаем обустраиваться, – сказал Дима. – Чинить, запасать, охотиться. У нас есть время. И есть мы.

Ночь опустилась на базу «Глухая». В печи догорали дрова, за стенами шумел лес, где-то далеко выли твари. Но здесь, в этой маленькой точке на карте, зарождалось что-то новое. Не просто выживание. Жизнь. Та самая, ради которой они прошли через ад.

Слава, лёжа на нарах, смотрел в потолок и думал об Алисе. Где бы она ни была, он делал то, что она просила. Выживал. И не один.

Дима ворочался, но не от беспокойства. Просто привык к вечному напряжению. Фляга звала, но он не поддавался. Не сегодня. Может, никогда.

Маша перед сном сделала укол, проверила сахар. Всё было в норме. Впервые за долгое время она засыпала без страха, что утром её разбудит вой или выстрел.

За окном занимался рассвет. Новый день. Новый этап. Им предстояло многое: укрепить дом, найти пропитание, разведать окрестности, научиться жить в этом месте. Но они были готовы.

Потому что теперь у них было своё место. Пусть маленькое, пусть на краю болота, пусть всего три строения и ржавый колодец. Но своё. Где они сами решали, как встречать завтрашний день.

Глава 18. Трофеи

Утро на базе «Глухая» встретило их холодом и сыростью. Печь за ночь прогорела, и в доме стало зябко. Дима встал первым, накинул куртку, вышел наружу – проверить, не принесло ли ночью гостей. Лес молчал. Только где-то далеко, со стороны болота, доносился крик птицы.

Вернувшись, он растопил печь заново, поставил чайник. Маша уже не спала – сидела на нарах, проверяла глюкометр.

– Норма, – коротко сказала она. – Сегодня можно не экономить на еде.

– А мы и не экономим, – отозвался Дима, кидая в закипающую воду горсть сухих листьев – какой-то лесной чай, найденный в шкафу. – Еды у нас дня на три, если не дурить. Надо идти на охоту. Или искать, где здесь люди брали припасы.

Слава сел, потягиваясь. Тело ныло после ночи на жёстких досках, но это была приятная, «рабочая» боль. Не та, что от страха.

– Может, в той колонне, про которую говорили на заставе? – предположил он. – Где-то здесь, по слухам, разбилась военная колонна.

– Слухи – они и есть слухи, – проворчал Дима. Но в его глазах зажёгся интерес. – А далеко?

Маша уже разворачивала карту.

– Если верить тому, что рассказывали беженцы, колонна шла по старой дороге на Сортавалу. Где-то в районе Кузнечного попала в засаду. Или напоролась на заражённых. – Она провела пальцем по карте. – Отсюда километров двадцать на юго-восток.

Дима посмотрел в окно – день обещал быть ясным.

– Рискнём. Если там что-то осталось – нам пригодится. Если нет – хоть местность разведаем.

Сборы заняли полчаса. Оружие, вода, немного еды, компас, карта. Дима проверил арбалет, Слава – пистолет, Маша – свою газовую пушку и свисток. Троица выдвинулась.

Дорога шла через лес, потом через старое, заброшенное поле, заросшее иван-чаем выше человеческого роста. Шли осторожно, часто останавливаясь и прислушиваясь. Дима вёл, Слава замыкал, Маша в середине то и дело сверялась с картой.

К полудню они вышли на старую лесовозную дорогу, идущую вдоль небольшой речки. И сразу поняли, что достигли цели.

Запах. Тот самый, сладковато-тошнотворный, который они помнили ещё по Петербургу. Запах разложения.

Дима поднял руку