Петербург. Белая ночь и чёрный дым - Велес Богов

в темноту и представляя бескрайнюю степь, о которой говорила Маша. Он никогда не видел степи. Только лес, болота, городские джунгли. Интересно, каково это – когда до горизонта ничего, кроме травы?

Дима ворочался на лежанке, но не от беспокойства. Просто привык. Мысли о фляге больше не приходили. Она лежала на дне рюкзака, пустая и ненужная. Он справился. Но вместо фляги теперь в нагрудном кармане лежала фотография. Он чувствовал её край даже через ткань куртки.

Маша, как всегда, проверила глюкометр. Всё в норме. Три месяца инсулина в запасе. За это время они доберутся. Или не доберутся. Но хотя бы попытаются.

Засыпая, она подумала о том, что впервые за долгое время у неё нет страха. Не того, что гложет изнутри, а просто… тревоги за будущее. Теперь будущее было. Оно лежало на карте, за тысячи километров, и называлось Саратов.

Последняя мысль перед сном: «Интересно, какая она, Волга?»

А за окном ветер гнал тучи над лесом, и где-то далеко, на юго-востоке, начиналась дорога. Дорога домой. Хотя дома у них пока не было. Но они ехали его искать.

Дима лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Мать. Десять лет. Она даже не знает, что он жив. Или знает? Может, тоже ищет? Он не позволял себе думать об этом. Нельзя. Сначала дорога. Потом… потом видно будет.

Он закрыл глаза и провалился в тяжёлый, без сновидений сон. Последний сон на этой базе. Завтра – в путь.

Глава 20. Выход

Утро на базе «Глухая» встретило их холодной сыростью и густым туманом, который лежал на земле тяжёлым одеялом. Дима поднялся первым, хотя почти не спал. Ворочался, слушал, как за стеной шумит лес, и думал о том, что ждёт впереди.

Он вышел на крыльцо, закурил – последнюю сигарету из старой пачки. Затянулся глубоко, глядя, как дым смешивается с туманом. Потом раздавил окурок, спрятал в банку из-под консервов – чтобы не оставлять следов.

В избе зашевелились. Слава вышел следом, зябко кутаясь в куртку.

– Не спится?

– Нет, – Дима пожал плечами. – Волнуюсь, наверное.

– Я тоже.

Они стояли молча, глядя на туман. Где-то далеко крикнула птица, и снова тишина.

– Саратов, – тихо сказал Слава. – Никогда не думал, что поеду туда. Даже в мыслях не было.

– А я думал, – неожиданно ответил Дима. – Давно. Когда-то давно.

Слава покосился на него, но не спросил. Дима и так сказал больше, чем обычно.

– Ладно, – Дима хлопнул его по плечу. – Буди Машу. Завтракаем и выдвигаемся. Дорога длинная.

Завтракали быстро, почти молча. Армейский сухпаёк, разогретый на печке, кипяток вместо чая. Маша проверила глюкометр, сделала укол. Все движения были отработаны до автоматизма, но сегодня она делала их особенно тщательно. Впереди была дорога, и нельзя было рисковать.

Потом началась погрузка. Всё, что осталось от их запасов, перекочевало в «буханку». Ящики с патронами, канистры с водой и бензином, тёплые вещи, аптечка, инструменты. Дима лично проверил, как уложен ВСС – под рукой, на переднем сиденье, чтобы в любой момент схватить. Маша положила свой ПМ с глушителем в бардачок, но после той ночи на заставе она носила его в кармане куртки. Слава повесил «Кедр» на плечо и больше к нему не притрагивался.

Перед самым отъездом Дима зашёл в избу. Постоял посреди комнаты, оглядывая стены. Потом подошёл к печке, сунул руку под подушку лежанки и достал что-то. Слава, заглянувший в дверь, увидел только край фотографии, которую Дима быстро спрятал в нагрудный карман.

– Всё, – сказал Дима, выходя. – Больше мы сюда не вернёмся.

Они сели в машину. Дима за руль, Маша рядом с картой, Слава сзади, среди ящиков. Мотор чихнул раз, другой, потом завёлся ровным, урчащим звуком.

– Поехали, – сказал Дима и выжал сцепление.

«Буханка» медленно выкатилась со двора, проехала мимо сарая, мимо колодца, мимо старого забора. На выезде Дима остановился, заглушил мотор. Вышел, обошёл машину кругом, проверил, всё ли закреплено. Потом посмотрел на базу.

– Хорошее место было, – тихо сказал он. – Жалко.

Слава и Маша молчали. Каждый думал о своём.

Дима сел обратно, и «буханка» тронулась в путь. Лесная дорога, уже знакомая, вела их на юг. Прочь от базы. Прочь от всего, что осталось позади.

Первый час пути прошёл спокойно. Дорога петляла между сосен, иногда выныривая на открытые участки, поросшие кустарником. Маша сверялась с картой, диктуя повороты. Дима молча вёл машину, объезжая ямы и поваленные ветки.

Слава смотрел в окно. Лес, лес, лес. Иногда попадались заброшенные избушки, покосившиеся заборы. Иногда – брошенные машины у обочины, ржавые, с выбитыми стёклами. Один раз они проехали мимо сгоревшего дома. Чёрные головёшки, труба, одинокая печь среди пепелища.

– Смотри, – Маша ткнула в карту. – Через пару километров будет развилка. Если поедем прямо – выйдем на старую трассу. Если налево – там заправка. Я на карте видела.

– Заправка? – оживился Дима. – Это хорошо. Бензин лишним не будет.

– Только она, скорее всего, не работает, – заметил Слава. – Электричества же нет.

– В бензоколонках насосы от генераторов работали, – отозвался Дима. – Если там есть запасы в цистернах, можно слить вручную.

– Или там кто-то уже всё выгреб, – добавила Маша.

– Или там кто-то есть, – мрачно закончил Слава.

Дима пожал плечами.

– Риск. Но без бензина мы далеко не уедем. Надо проверять.

До развилки оставалось километра два, когда лес кончился. Дорога вынырнула на открытое пространство – огромное поле, заросшее бурьяном и молодым осинником. А вдалеке, у самой кромки леса, виднелись тёмные силуэты каких-то построек.

– Это та заправка? – спросил Слава.

– Не похоже, – Маша прищурилась, вглядываясь. – Скорее, какая-то база. Или ферма.

Дима сбросил газ, притормозил. Слишком открытое место. Если там кто-то есть, их увидят за километр.

– Объедем по лесу, – решил он. – Не будем высовываться.

Он свернул с дороги на едва заметную колею, уходящую в подлесок. «Буханка» запрыгала по кочкам, продираясь сквозь кусты. Но через полсотни метров колея упёрлась в стену молодого ельника. Дальше было не проехать.

– Чёрт, – выругался Дима. – Придётся пешком. Я гляну, что там. Вы сидите в машине.

– Опять один? – нахмурился Слава.

– А кто ещё? – Дима уже доставал ВСС. – У меня ствол тихий. Если там есть кто –