Порука - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

— Вот и все в порядке, девушка, — сказал ее избавитель, рослый сухощавый мужчина.　

Лена хотела его поблагодарить, но ее внимание привлек огнетушитель в руках Володи, из которого с шумом вырывалась пенистая струя и брызги, словно снежные хлопья, летели во все стороны. Лена отскочила за какой-то станок, подумав: «Что же с Аркадием?» На том месте, где они упали, толпились люди. «Наверное, сильно ожегся», — испугалась Лена и попыталась протиснуться ближе, но ее отстранили.　

— С ним очень плохо? — дрожащим голосом, готовая расплакаться, спросила она.　

— Штаны горелые снимает, — сказал кто-то.　

Лена радостно улыбнулась: «Невредим!» И если бы не люди, она бросилась бы к нему… Впрочем, что ей люди? Разве она не может быть рядом с ним? Вот только окажут помощь, и она подойдет и скажет ему… Что скажет? То, что чувствует в сердце. Чего ж еще? Но как они долго там возятся! Может быть, что-нибудь серьезное, и ей сказали о штанах в шутку?.. Точно, подшутили, иначе зачем бы бежать сюда сестре из медпункта? Вот сестра в белом халате с черным саквояжем решительно вошла в круг и озабоченно спросила:　

— Что здесь стряслось?　

— Малость ногу прихватило.　

Голос Аркадия, как и прежде, звучал спокойно, басовито, и слышать его сейчас было особенно радостно. Значит, только малость прихватило… Ну и слава богу: можно спокойно уйти, так, пожалуй, лучше будет. И Лена машинально вскинула руки, чтобы поправить косынку, но косынки на голове не оказалось. Под ногами на цементном полу стояла лужа. Володя уже израсходовал весь баллон огнетушителя и, бросив ненужную жестянку в сторону, подошел к Лене.　

— Героиня, — сказал он и протянул руку. — Поздравляю.　

— С чем? — удивилась Лена.　

— С будущей наградой.　

— Не смеши, Володя.　

— До сегодняшнего дня я думал, что в кино о скромности героев здорово перебарщивают. А выходит, нет…　

— Хватит выдумывать. Ты вот лучше помоги мне косынку найти.　

— Ой, Ленка! Да ты волосы свои спалила! Ребята, у кого зеркало есть? — обратился Володя к слесарям, продолжавшим стоять вокруг Аркадия. — Ни у кого? А у вас, сестричка? Есть? Спасибо. Что же это вы делаете? Повязками лечите нашего бригадира. Зря. Ему сто граммов «Старки» помогут.　

«Зачем он так шутит? — с тревогой подумала Лена. — Ведь случилось несчастье». До ее слуха донесся смех, и среди других голосов она различила голос Аркадия. Сомнений не было — с ним все хорошо, и она в самом деле может уйти. Лена наспех подобрала подпаленную прядь волос и, не оглядываясь, пошла из цеха.　

— Лена, постой! — позвал ее Аркадий.　

Она не отозвалась. Ему незачем видеть ее радость, пусть едет себе в больницу и спокойно лечится.　

— Ленка, ты забыла свою косынку и куртку, — крикнул Володя. — Куда же ты?　

Лена остановилась: убегать от своих вещей по крайней мере глупо, да и от мыслей, наверное, тоже.　

— Куда же ты, Ленка, — повторил вопрос Володя, подбегая к ней.　

— Домой, — устало ответила она и взялась за свой лоб. — Голова болит.　

— Переволновалась, — участливо произнес Володя и протянул ей косынку и брезентовую куртку. — Бери твою историческую одежду и носи на здоровье.　

Она повязала косынку, спрятав под нее опаленные огнем волосы, накинула на плечо куртку, увидела, что к ним, сильно хромая, идет Аркадий, и, уже не владея собой, сделала несколько шагов навстречу.　

— Очень больно? — шепотом спросила.　

Аркадий не услышал, но угадал ее слова по движению губ.　

— Немножко, — глубоко вздохнул он, и она поняла, всматриваясь в его широко раскрытые доверчивые глаза: в них было столько теплоты…　

И он тоже видел ее добрый, счастливый взгляд и не боялся, как раньше, дерзкого ответа. Долго, невероятно долго ждали они этого примирения, и вот оно пришло.　

— Надо полежать несколько деньков и все пройдет.　

— Не пройдет. Как говорят в романах, вы спасли, Лена, мне жизнь, но отняли сердце.　

Раньше она непременно сказала бы: «Разве можно отнять то, чего нет», или еще что-нибудь обидное, но сейчас не могла.　

— Отдохнете и увидите, что ваше сердце осталось с вами.　

— Оно мне не нужно: я не хочу больше бороться с самим собой…　

— Не хотите, значит, не надо.　

— Спасибо, Лена, огромное спасибо!　

— Ну, что же вы стоите? — крикнул им Володя с середины цеха. — Я уже машину нашел, чтобы отвезти тебя домой, Аркадий.　

— Идем, Володька. Идем, — ликующим голосом ответила Лена, чувствуя, как настоящий пожар охватывает всю ее душу.　

3

Аркадий Гаев, уезжая с завода, пообещал завтра же выйти на работу, однако нога сильно разболелась, и он вынужден был оставаться дома. Вика, невыспавшаяся и от этого еще более бледная, чем обычно, терпеливо хлопотала около мужа. Она сняла старую повязку, смазала обожженное место какой-то мазью, и Аркадию стало как-будто бы легче. Вика запретила ему вставать, и он лежал на диване, изнывая от скуки и досады. Раньше никогда ему не приходилось болеть, даже будучи школьником, он не знал никакой хвори и втайне завидовал тем, кто получал освобождение от занятий по случаю ангины или воспаления легких. Чувствуя себя всегда здоровым и бодрым, он не любил, когда кто-нибудь из бригады вдруг уходил на больничный. Дня за три до пожара на работу не вышел Костя Пятикоп, передав, что у него грипп. «Мотнулся куда-нибудь на машине за рыбой или картошкой», — неприязненно подумал Аркадий, но не сказал ни слова: Костя был у него на особом положении.　

— Как себя чувствуешь, Аркадий? — осведомилась Вика, подходя к больному.　

— Сколько можно спрашивать об одном и том же, — недовольно сказал он, закрывая глаза.　

— Тебе неприятно слышать мой голос?　

— Глупости говоришь, Вика!　

— Я у тебя из глупой не выхожу…　

Он открыл глаза. В сереньком ситцевом халатике она казалась узкогрудой и слабой.　

— Халат у тебя уж больно неказистый. Надо будет купить новый.　

Бледное лицо ее осветилось улыбкой.　

— Для дома сойдет и этот.　

— Посиди около меня.　

— Я собралась кое-что постирать.　

— Успеешь.　

Она покорно присела на край стула, положив на колени худые руки с длинными тонкими пальцами. На голове у нее была высокая прическа из черных как смоль волос, уложенных кольцами, одно на другое.　

— Что там у тебя внутри этой копны наложено? — недовольно спросил Аркадий.　

— Мои волосы, — удивленно ответила она. — Они у меня длинные. Тебе не нравится моя прическа?　

— Прежняя была лучше.　

— Хорошо. Я сделаю, как было прежде.　

Они некоторое время помолчали.　

— Володя вчера говорил, что тебя спасла какая-то девушка, а ты мне почему-то об этом ничего не рассказываешь.　

— Да есть там у нас одна — слесарь-прихватчик.　

— Ты хоть поблагодарил