Порука - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

О пожаре в цехе прослышал Алексей Алексеевич и примчался на завод. Он долго жал Лене руку, поздравляя, и глаза его радостно блестели. «И чему только радуется, — недоумевала девушка. — Если бы знал, что наделал этот пожар, сразу бы переменился…»　

— Я провожу тебя домой, Леночка, — предложил он. — Хорошо?　

Отказать ему было невозможно, и она согласилась, хотя сейчас ей больше, чем когда-либо, не хотелось оставаться с ним наедине.　

Перед концом смены Лена работала кое-как, ошибалась, чем немало удивляла Володю, но он даже вида не подал, понимал, что она спешит на свидание с адвокатом.　

Недалеко от завода начинался бульвар Шахтостроителей, и Алексей Алексеевич уговорил Лену немного пройтись. Он любил стремительную асфальтовую тропу бульвара, теряющуюся где-то далеко внизу и вновь взбегающую на пригорок. Вокруг буйно зеленели трава и листья на деревцах с шаровидными кронами, цвела сирень, и над всем этим по голубому небу плыли легкие белые облака.　

Алексей Алексеевич был весел, пытался шутить.　

— Видишь, Ленок, какая перспектива открывается? — говорил он, показывая рукой вперед. — Не зря комсомольцы нашего завода потрудились. И знаешь, орудия у них были самые примитивные — кайла и лопаты. Не то что сейчас…　

Но Лена не разделяла настроения своего спутника.　

— Как у тебя на работе?　

— Все нормально, перевоспитываюсь.　

— Твой смелый поступок — лучшее тому доказательство.　

— Тебе разве нужны доказательства?　

— Мне — нет, но другим… Сегодня я видел в суде прокурора Андреева, так он в восторге от твоего подвига.　

— Как знать: был это подвиг или падение…　

— Ты говоришь загадками, Лена…　

— Это от того, что у меня болит голова.　

— Здесь рядом аптека. Ты посиди на скамеечке, а я сбегаю за таблетками.　

— Спасибо, Леша, не поможет.　

— А мне помогает.　

— Вот видишь, какие мы разные.　

— По-моему, ты не права: мы очень похожи.　

— Были…　

Она сразу же остановилась, оглядела его всего и заметила непорядок: галстук, сбившийся набок, но не поправила, отвернулась.　

— Что бы ни случилось, Лешенька, не сердись на меня…　

Он не понял ее слов.　

— Может быть, дома у тебя не ладится? — спросил Алексей Алексеевич наугад.　

— Разве у меня есть дом?　

— Стоит тебе пожелать — и он будет.　

— Ого! Как у той принцессы…　

— Я не принц и не колдун, но мама не возражает, чтобы мы были вместе.　

«Значит, не возражает, — с каким-то неясным раздражением отметила она про себя. — Поздно, слишком поздно…»　

— Почему ты молчишь, Лена?　

— Твоя мать тоже молчит.　

— Ну, знаешь… Она все-таки постарше тебя, и с этим надо считаться.　

— А я не буду… Твоя мать мне сама сказала, что я не подхожу для нее как невестка.　

— Ты злопамятна, Лена… И это нехорошо.　

— А читать нотации лучше?　

— Но если ты не права, неужели нельзя сказать тебе об этом?　

Ветер раздувал полы ее пальто, и она, быстро запахнув их, пошла вперед. Алексей Алексеевич догнал ее, попытался взять под руку, но она ускорила шаги.　

— Значит, нельзя? — повторил он свой вопрос.　

— Возможно, я не права, но ничего менять не намерена, — с вызовом ответила девушка, опуская руки.　

— Ты должна увидеться с моей матерью.　

— Ни к чему это мне.　

— Ты серьезно? — спросил Алексей Алексеевич.　

— Серьезно! Я слов на ветер не бросаю, — отрезала она.　

2

Домой Лена пришла расстроенная. Ей казалось, что она никогда не избавится от раскаяния: зачем нагрубила Леше, верному другу своему, доброму и честному…　

Разве нельзя было как-то дать понять ему, что дело не только в Зинаиде Михайловне? Или еще лучше прямо, без обиняков сказать… О чем? О том, что ей приглянулся женатый и она, как воровка, лезет в его семью?.. Об этом не расскажешь!　

— Ты что ж это, Леночка, такая рассеянная, — заметила Софья Глебовна, входя в комнату. — Туфли оставила в коридоре, а пальто бросила на кровать.　

— Извините, — виновато сказала Лена.　

Ей надо было заниматься уборкой в комнате, но все валилось из рук.　

— Ты, наверное, очень устала, — участливо спросила Софья Глебовна, садясь рядом с ней.　

— Что вы, — встрепенулась Лена. — У нас бригадир болеет, и работать приходится с прохладцей: то заготовок нет, то давление газа слабое.　

— А при бригадире все есть?　

— Обязательно. Он у нас энергичный. И красивый: высокий, глаза большие, а волосы каштановые, вьющиеся…　

— Нравится?　

— Он женатый…　

— Тогда и думать о нем нечего.　

«А если думается?» — хотела сказать она, но лишь вздохнула.　

После ухода Софьи Глебовны Лена взялась за письмо в Ленинград. Долго собиралась с мыслями, затем вывела крупными ровными буквами: «Дорогая мамочка! Прости, что давно тебе не писала. У нас тут такое случилось, что до сих пор голова кругом идет. Помнишь Аркадия Гаева, того парня, что сидел напротив нас в гостях у Матвея Сергеевича…» — и перо замерло.　

Подперев подбородок рукой, она долго сидела неподвижно, вся уйдя в невеселые думы.　

3

С непонятной тревогой ждала Лена появления Аркадия на работе. Но вот он у своего стола и делает вид, будто не замечает ее, хотя она стоит в трех шагах.　

Гаев возился, осматривая горелку, затем как бы случайно глянул в ее сторону.　

— A-а… Леночка, — протянул он, — моя спасительница. Теперь я в неоплатном долгу перед вами.　

«Не бойтесь, долга не потребую», — хотела ответить она, но воздержалась, втайне надеясь, что он скажет одно-единственное слово, которое свяжет невидимой ниточкой тот и сегодняшний дни.　

— Пока хворал, накопилась уйма дел, — буднично произнес Аркадий и, обращаясь к сварщику, громко закричал: — Толик, шланги проверь! Шланги!.. — припадая на ногу, он заспешил прочь.　

— Пожалуй, так будет лучше, — мысленно согласилась она и направилась к огромной куче патрубков, которые нужно было готовить для сварки.　

Когда окончилась смена, Лена, переодевшись, зашла в контору получить зарплату. У кассы уже были рабочие, и она заняла очередь.　

— Где же премиальные? — спросил в окошко сварщик из их бригады. — Не знаете? Здорово! Вкалывали по две смены, а получать — шиш!..　

— Ты, парень, не шуми, — сказал рабочий, стоявший в очереди за сварщиком. — Лопнула ваша премия.　

— То есть как?　

— Очень просто: батареи на объекте дали течь…　

— На каком объекте?　

— На том, где вы премию зарабатывали, в школе.　

— Это ты брось, товарищ.　

— Если не веришь, зайди в бухгалтерию и спроси.　

— Пусть идет бригадир Гаев. Он нам обещал золотые горы, когда уговаривал оставаться на вторую смену, — и сварщик с недовольством вышел из комнаты.　

Лена тоже надеялась на премию, даже себе платье присмотрела в универмаге, а выходит — ничего нет. Что теперь Аркадий будет говорить ребятам?　

Она получила меньше, чем обычно: с нее удержали за