Порука - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

— А после кино где ты был?　

— Пешком шел. Если не веришь, попробуй, — и он поднял руку, показывая потемневший от дождя рукав.　

Он подошел к ней, поцеловал ее густые волосы, большим узлом уложенные на голове.　

— Каюсь, дорогая Снежинка…　

— И больше никаких комедий.　

— Конечно. Раз это тебя так волнует…　

На пороге появилась Лукерья Анисимовна. Она в упор посмотрела на зятя из-под полуопущенных морщинистых век и, ничего не сказав, прошла мимо. «Не поверила», — похолодел Аркадий.　

Обедали молча. Аркадий начал рассказывать содержание кинофильма, но Лукерья Анисимовна неодобрительно глянула в его сторону, и он замолчал. Когда Вика вышла на улицу, чтобы покормить собаку, теща, хмуро глядя на свои узловатые руки, глухо сказала:　

— Тебе удалось уговорить несмышленую. Но меня ты не проведешь.　

— Ничего не было, мама. Я в самом деле…　

— Не лги лишний раз, — резко оборвала она. — Спокойствие и мир в семье — самое главное. Я ничего не скажу дочери против тебя. Но ты брось эту девчонку, иначе худо будет… — она степенно встала, перекрестилась и медленно удалилась в свою боковушку.　

3

Начальство оказалось не злопамятным. Авторитет бригады и доверие к ней постепенно были восстановлены. Ребята работали на совесть, и никто больше не называл их бракоделами и рвачами. Без авралов бригада успешно справилась с таким же объемом работ, как по экспериментальной школе. Производственные дела бригадира налаживались. Но этого нельзя было сказать о личных делах Гаева. Они безнадежно запутались.　

Теперь Аркадий должен был вовремя возвращаться домой, и всякое опоздание вызывало бурю. Вика плакала, грозила пойти на завод… Даже с друзьями он не мог посидеть в баре за кружкой пива. И если ему все же нужно было задержаться, он звонил Вике в больницу, и она, закончив смену, шла с ним на лекцию и собрание, на воскресник и в бар… Когда они возвращались домой после очередного такого похода, Аркадий хмурился, а Вика, наоборот, добрела.　

— Ты не сердись, Аркадий, — вкрадчиво говорила она. — Я тебя люблю и никому не отдам…　

«Это уж точно — не отдаст», — мысленно соглашался он, а вслух недовольно ворчал.　

— Удивляюсь, как тебе не надоедает твердить каждый раз одно и то же. Ведь меня у тебя никто не пытается отнять.　

Говоря так, Аркадий лгал. Он знал, что любим другой. Бывали минуты, когда он готов был пожертвовать всем на свете: семьей, работой, репутацией и пойти хоть на край света за ней, Золотоволосой…　

И этого не могла не чувствовать Вика.　

— С Аркадием что-то неладное творится, — пожаловалась она как-то матери.　

— Говорила же я тебе: поменьше бегай за ним, — сердито отвечала Лукерья Анисимовна.　

— Я не буду бегать — другие увяжутся…　

— А ты пойди и выследи, кто вяжется.　

— И пойду, и выслежу! — решила Вика.　

Сказала и задумалась: «А что, если в самом деле выследить?» Эта мысль не давала ей покоя.　

Как-то утром, когда Аркадий собирался на работу, Вика сказала:　

— Мама сегодня едет с ночевкой к тете Клаве, а я на работе задержусь. В холодильнике борщ и котлеты, разогреешь их и пообедаешь.　

— Ты разве на обед не придешь?　

— Хорошо, если на ужин успею.　

— Что же это за собрание такое?　

— Отчетно-выборное.　

— А-а-а…　

— Так ты все понял?　

— Борщ съесть холодным, а котлеты разогреть, — широко улыбнулся он.　

4

Больных, как нарочно, было много, и Вика сбилась с ног, меняя перевязки, помогая Петру Петровичу делать простые операции. Она нервничала, боясь, что не сумеет уйти раньше трех часов. Петр Петрович заметил, что сестра чем-то обеспокоена, и спросил ее об этом. Вика не ждала вопроса и растерялась, не зная, что ответить.　

— Тетя у меня заболела, — немного помолчав, нашлась она.　

— Надо вызвать врача, — озабоченно сказал Петр Петрович, и лучистые морщины на его лице стали глубже.　

— Врач был вчера, а сегодня мы с мамой поедем к ней. Так что разрешите уйти мне ровно в три.　

— Какой может быть разговор, Виквея.　

Тетя Клава действительно недомогала, и Лукерья Анисимовна собиралась к ней ехать. Тут Вика не покривила душой. Но сама она уже не раз мысленно проделала другой путь — к заводу, где работал Аркадий. Ей нужно было успеть ровно к четырем часам, когда кончалась смена. И она успела, хотя ехала сначала трамваем, а затем двумя троллейбусами. Ждать ей пришлось недолго: вскоре гудок возвестил о конце смены. Вика стала за пустым киоском. Отсюда ей хорошо был виден каждый выходящий.　

Некоторое время проходная была закрыта, а потом из нее, словно из кинотеатра после сеанса, толпой повалили люди. Рабочие шли к троллейбусной остановке, и она видела одни только спины в спецовках и пальто. «Неужели прозевала? Или они ушли раньше?»　

Поток рабочих постепенно редел, Вика устала, замерзла и уже начала подумывать, что ничего из ее затеи не получится, когда из проходной вышел Аркадий, приостановился, глянул почему-то на киоск, но сразу же отвернулся и пошел вместе со всеми. «Один, — отметила про себя Вика, — может быть, никакой любовницы у него и нет».　

Аркадий быстро удалялся, и она временами теряла его из виду, но все же заметила, что он стал в очередь на остановке.　

Подошел троллейбус, и Вика побежала, чтобы сесть в него тоже, но не успела. «Пусть едет, — решила она, — дома встретимся, — и пошла шагом. — А если нет? Если любовница уже уехала и у них свидание?» — Она глянула на дорогу, не едет ли троллейбус, и, заметив вдали машину, подняла руку.　

Водитель остановил «Волгу»:　

— Вам куда?　

Не отвечая и не спрашивая разрешения, Вика взялась за ручку дверцы, потянула ее на себя и, пригнувшись, уверенно села в машину.　

— Поезжайте за троллейбусом, — сказала она, — нужно догнать одного человека.　

Вскоре они настигли троллейбус и, держась на небольшом расстоянии, поехали следом.　

Они миновали несколько остановок, но Аркадий не выходил. Вика нервничала, поглядывая на небо, обложенное тучами. Сгущались сумерки. Можно считать, что вся затея лопнула. Машина миновала рынок, опять никого, но на остановке «Сквер» Вика встрепенулась:　

— Это он!　

Аркадий торопливо шагал от троллейбуса вверх по тротуару. Вика быстро достала из кошелька деньги, протянула шоферу и торопливо открыла дверцу.　

Аркадий был хорошо виден на фоне деревьев, он ходил взад-вперед и курил. Как и предполагала Вика, «возлюбленная» приехала троллейбусом. Аркадий взял ее под руку, и они пошли в сквер по центральной аллее. Сумерки сгущались, и Вика различала лишь силуэты идущих и совершенно не слышала, о чем они разговаривают. Под ноги ей попался ивовый прут, она машинально подняла его. В глубине аллеи Аркадий и Лена остановились,