Порука - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

— Между прочим, часики, которые ты будто бы нашел на лестнице, принадлежат гражданке Озерской, у которой проломан череп на той же лестнице, и она сейчас в больнице в тяжелом состоянии, — как бы между прочим сказал Рыжов, глядя темными и, как казалось Тишкину, недобрыми глазами.　

— И вы хотите, чтобы это «мокрое дело» я взял на себя? — спросил Тишкин, ничуть не смущаясь строгих глаз следователя.　

— Нет. Я хочу, чтобы ты сказал правду — это облегчит твое положение.　

— Легких путей в жизни я не ищу, и никаких снисхождений мне не надо. Что заработал, то получу.　

— За разбой законом предусмотрено суровое наказание, и шутить я не советовал бы.　

— А я люблю шутить. От меня новорожденные целый год животики надрывали.　

— Может, и меня насмешишь?　

— Можно, но ни о каком разбое я не слыхал.　

— Ха-ха-ха, — рассмеялся лейтенант, и его суровые глаза в самом деле стали веселыми. — У него часы, гаечный ключ, он выступает в камере о том, что «дамочку кокнул», и вдруг — «ни о каком разбое не слыхал». Комик.　

Тишкин не прочь «сознаться» в разбое и поводить за нос лейтенанта, который и старше-то от него года на четыре, но ему хочется показать себя бывалым уркой, который сразу так вот за здорово живешь на первом же допросе не «колется», и он, несмотря на «неопровержимые улики», говорит решительное «нет».　

Хотя улики серьезные и Рыжов в душе убежден, что паренек совершил разбой, он все же не может сделать окончательного вывода о вине Тишкина, пока тот сам во всем не сознается.　

— Что ж, подождем, — сказал Рыжов. — Нам не к спеху.　

Тишкин улыбнулся во весь рот, и его веснушчатый нос задрался кверху: кто-кто, а он знает, какой короткий срок отведен следователю на ведение дела.　

— Мне тоже спешить некуда, — засмеялся он. — В колонии учебный год подходит к концу, а к началу его как-нибудь успею.　

На следующий допрос Тишкин шел с твердым намерением продолжать свою игру и «сознаться» в разбое. Рыжов тоже хотел услышать признание. Потерпевшая, у которой он побывал в больнице, сказала, что у нее болит голова и она ничего не помнит. Стало быть, вся надежда на Тишкина. Если сознается, то и делу конец.　

Только Тишкина ввели в кабинет, как лейтенант поднялся из-за стола, пошел ему навстречу.　

— Ну, как? — спросил Рыжов, в упор глядя на парня.　

— Обыкновенно, — лениво сказал Тишкин и сел на стул, закинув ногу на ногу. — Закурить найдется?　

На самом деле Тишкин не любил курить, лишь изредка баловался, но сейчас он хотел «выжать» из лейтенанта все. И если он хоть в чем-то откажет, никаких показаний не будет.　

Рыжов тоже не курил, но держал в столе на всякий случай пачку сигарет и коробку спичек. И, как видно, не напрасно держал…　

Тишкин затянулся табачным дымом и закашлялся, слезы выступили у него на глазах.　

— Крепкие, — заметил он и, выдерживая характер, еще раз затянулся. — Слушаю, лейтенант.　

— Это я тебя слушаю, Тишкин.　

— Рассказывать все подробно или в общих чертах?　

— Подробно.　

— Так вот, — начал Тишкин, — шел я в тот день к себе в яму и думал, где бы подживиться… — он сделал паузу, нарочито громко кашлянул. — Что-то в горле першит…　

— Может быть, водички? — услужливо спросил Рыжов.　

— Не мешало бы.　

— Сейчас будет, — и следователь торопливо встал из-за стола, вышел в коридор и что-то сказал конвойному.　

— Да, так вот иду и думаю, где бы поживиться. И вдруг вижу: впереди меня идет дамочка, топ-топ-топ каблучками, на шпильке, конечно…　

— Туман же был, как ты видел?　

— Хм… На близком расстоянии видел. И вот дамочка идет уже по лестнице, спускается вниз. Тут я подумал, что хорошо бы подойти к ней и попросить: «Тетушка, дай часики поиграться». Но сразу же отбросил эту мысль. Вряд ли она отдаст свои часики такому маленькому и курносому, как я. И тогда я вспомнил… — И Тишкин опять сделал паузу. — Слушай, лейтенант, а нельзя ли мне поменять камеру? Эти два старика замучили своими нотациями. Есть же у вас молодежь в КПЗ?　

— Немного, но есть.　

— И меня бы к ним.　

— Я поговорю с начальником.　

— Поговорю, договорюсь… Не подходит. Мне надо так: сделаем либо нет…　

— Ладно. Сделаем.　

— И я вспомнил о ключе в кармане. А что, если им малость припугнуть дамочку? Поднести его к ее лицу и сказать вежливо: «Часики, мадам, с цепочкой, конечно». Но тут же усомнился в благополучном исходе своей затеи. Вдруг дамочка имеет силенку, выхватит этот ключ да по голове меня им бац? Э, нет, думаю, надо поосторожней… — Тишкин нарочито несмело взял из пачки сигарету, закурил.　

— Что же дальше было? — заерзал на стуле Рыжов: он не на шутку взволновался, слушая показания этого желторотого птенца, как он мысленно его окрестил.　

— Дальше все просто. Ударил ключом дамочку, кажется, по голове. Она упала, я сорвал часы и — дай бог ноги.　

— В какое время это случилось?　

— Оплошность допустил — не глянул на часы, когда снимал…　

— По показаниям дружинников, это произошло в половине восьмого.　

— Стало быть, половина восьмого, — легко согласился Тишкин. «На следующем допросе я задам баню лейтенанту, — с удовлетворением подумал он. — В тот день я играл с ребятами в картишки до двенадцати ночи. И никак не мог быть на лестнице в половине восьмого. Вот потеха-то будет, мне, конечно».　

— А теперь запишем показания в протокол, — бодро и не без удовольствия сказал Рыжов, положил форменный бланк бумаги перед собой и попробовал авторучку. — Итак…　

— Одну минуточку, — перебил его Тишкин. — Нельзя ли мне удлинить прогулку, хотя бы на часик, все-таки малолетний я, и свежий воздух мне необходим.　

— Ладно, — поморщился Рыжов. — Сделаем, — и принялся по памяти записывать показания.　

5

В милицию вызвали Володю Ланченко. «Почему не меня, — позавидовал Аркадий. — Я рассказал бы там гораздо больше». Но вызвали Володю, и тот, не медля, прямо со смены поехал. Его возвращения ждали с нетерпением: догадывались, что вызван он по выяснению чего-то связанного с Леной… Володя вскоре вернулся и, сгорая от нетерпения, принялся рассказывать о своей поездке.　

— Ленкины часы отобрали у какого-то бродяги, — ошарашил он сообщением своих слушателей. — Я узнал эти часы, на них ремешок с заклепками моей конструкции. Ремешок порвался, а заклепки выдержали.　

— Этот бродяга ударил ее гаечным ключом, — продолжал Володя, — и сорвал часы с руки…　

— Как ее состояние? — спросил сварщик, стоявший рядом с бригадиром.　

Аркадий нервно поежился, словно ему было холодно, и отошел в сторону.　

— Ленке по-прежнему очень плохо, — глухо ответил Володя.　

— Расстрелять гада!　

Ребята