Порука - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

— Ты что, обедать не хочешь? — обиженным голосом спросила Вика. — Где-то уже наклюкался?　

Аркадий молча глянул в ее сторону и подумал: «Лена спросила бы иначе, без истерики».　

— Мы пропустили малость с ребятами, — спокойно сказал он. — Надо же было как-то отметить мое повышение.　

— С приятелями ты можешь ходить по ресторанам, а на семью тебе наплевать.　

— Постой, доченька, не горячись, — вмешалась мать. — Надо ведь разобраться, что и как. С кем выпивал? — в упор обратилась она к Аркадию.　

— Я же сказал: с ребятами.　

— С какими такими ребятами?　

— Все из моей бригады: Костя, Володя, Виталий и другие. Должен я был пригласить их или нет?　

— А с какой стати должен?　

— У вас, мама, свой взгляд на этот вопрос, а у меня — свой, и незачем его обсуждать, — решительно сказал Аркадий, уклоняясь от прямого ответа.　

— Вы все умники, как я погляжу, — недовольно поджимая губы, произнесла Лукерья Анисимовна, отрываясь от экрана. — Ты вот скажи, сколько пропил?　

— Двадцать пять рублей семьдесят копеек, — ухмыльнулся Аркадий, откидываясь на спинку кресла, подчеркнуто положив одну ногу на другую.　

— Ты посмотри на этого пьяницу, мамуля, — заговорила Вика голосом, дрожащим от обиды. — У меня нет осеннего пальто, а ему хоть бы что: захотел — взял и пропил. Чем так жить, лучше разойтись…　

«Зачем я так веду себя», — Аркадий порывисто встал, подошел к Вике, обнял ее за худенькие плечи.　

— Не нужно, Снежинка, расстраиваться: пальто у тебя будет. Мы получили денежный заказ.　

— Не хочу от тебя ничего! Не хочу! — она высвободилась из его объятий. — Можешь возвращаться туда, откуда явился! Я тебя видеть не желаю! Пьяница несчастный!..　

Аркадий стоял подавленный около рыдающей жены и не знал, что ему делать дальше.　

2

Когда Алексей Алексеевич уходил с завода, провожали его всей бригадой и подарили сувенир — миниатюрную сварочную горелку.　

— Чтобы речи твои были такими же острыми и горячими, как пламя, — сказал Игорь Вильчицкий.　

Это напутствие не раз вспоминал адвокат в своих речах, но одними только ими жить не мог: его тянуло на завод, к товарищам. И он частенько появлялся на наряде, проводил беседы. Право, мораль, этика — об этом он рассказывал интересно, остроумно, и рабочие с удовольствием слушали. Порою он увлекался, занимал больше положенного времени, и смена опаздывала. Матвей Сергеевич не видел в этом особой беды. «Ты, милок, малость подзатянул, — говорил он Алексею Алексеевичу, хитро щурясь. — Ну, да твоя беседа не во вред, а на пользу». «Я даже на вопросы ответить не успел, — оправдывался Алексей Алексеевич. «В перерыв ответишь», — советовал Игорь Вильчицкий, и они шли с ним из нарядной к столам сварщиков.　

Новое начальство в цехе не особенно жаловало адвоката. «Не больше пятнадцати минут», — сухо предупреждала его Наташа Скворцова. Аркадий Гаев, после того как бригада приступила к срочному заказу, сразу же после наряда увел сварщиков в цех. «Нам не до бесед-разговоров, Алеша, — сказал он. — Ты уж извини…»　

В другой раз наряд затянулся, и Алексею Алексеевичу вообще не предоставили слова. К нему подошла Лена и, разгладив кончиками пальцев его разлохмаченные брови, участливо успокоила:　

— Не огорчайся, Лешенька. У нас такие срочные дела, что по две смены не выходим из цеха.　

— Значит, сверхурочно работаете? — уточнил Алексей Алексеевич.　

Их разговор услышал бригадир.　

— Никаких сверхурочных у нас нет, — твердо сказал Аркадий. — Чтобы выполнить срочный заказ, сварщики добровольно перерабатывают. Они не гонятся за длинным рублем.　

— При выполнении любой работы, какой бы важной и срочной она ни была, нельзя забывать о трудовом законодательстве.　

— Ты хороший парень, Алеша, — хлопнул его по плечу бригадир, пытаясь разрядить обстановку. — И ты должен нас понять. У нас работа кипит, и не без того, если кто-то задержится на полчаса.　

В словах бригадира не было преувеличения: работа кипела в самом деле. И первые успехи бригады были отмечены переходящими вымпелами. Алый треугольник с золотой бахромой словно вырос из сверкающих вспышек огня и фейерверка золотистых искр и гордо красовался на стене на виду у всего цеха. Такой успех прямо связывали с тем, что бригаду возглавил Аркадий Гаев. Вильчицкий — тот не любил задерживаться на работе, любую свободную минуту отдавал учебе. Зато Гаев, как говорится, и денно и нощно в цехе.　

Особенно много хлопот доставляла соседняя бригада, которая занималась подготовкой оборудования для сварки. Из-за ее нерасторопности порою приходилось простаивать, а это замедляло темпы. И Аркадий решил прийти на помощь соседям. Однажды он, три сварщика и Лена остались во вторую смену. Не ладилась у заготовителей резка углового железа — закапризничал бензорез, и Аркадий взялся исправить его. Он сразу же принялся за дело, и через несколько минут все внутренности: насос, разные прокладки и пружины — оказались на полу.　

— И что ты только наделал, Аркадий, — всплеснула руками Лена. — Вместо помощи — полное разорение.　

— Все будет хорошо, — улыбнулся он, — поднимая лицо, измазанное маслом. — Ты лучше сбегай в кладовую за бензином.　

Пока Лена разыскала кладовщика и принесла в ведерке бензин, бачок был собран и шланги присоединены к бензорезу.　

— А теперь сбегай, пожалуйста, за гаечным ключом, — дал ей новое задание бригадир.　

И Лена с удовольствием отправилась его выполнять, ей было приятно сознавать, что она хоть в чем-то, пусть даже и незначительном, но помогает Аркадию. Взяв ключ в инструментальном ящике, Лена помчалась обратно, минуя станки и груды деталей, в другой конец цеха. Она уже видела Аркадия, склонившегося над бензорезом, как вдруг откуда-то снизу полоснуло бледным пламенем, и оно, мгновенно охватив спецовку бригадира, сомкнулось у него на спине, и огненный язык забился, словно крыло птицы, освещенное заходящим солнцем. Аркадий как-то вяло разогнулся, будто не замечая пламени, но тут же схватился обеими руками за лицо и завертелся на месте. Поблизости никого не было, и Лена поняла, что только она может и должна помочь, иначе не миновать беды — погибнет человек.　

— Пожар! — закричала девушка, срывая на ходу с себя куртку и, ни о чем уже больше не думая, подлетела к Аркадию, сбила его с ног, набросила на пламя куртку и сама упала на нее, обхватив руками ошеломленного бригадира.　

— Ты что это, Лена? — бестолково спрашивал он. — Зачем это, Лена?　

— Так надо! — шептала она, ощущая нестерпимый жар, горечь во рту и запах гари. — Ты загорелся.　

— Пусти! — вдруг потребовал он, пытаясь подняться. — Там шланги, наверное, горят.　

В это время на них набросили фуфайку, и Лена совсем