Танец большого секрета - Алина Цебро

узким, тёмным, с аварийным мерцающим светом. Я нашёл её у выхода — прислонившейся к стене, с телефоном в руке, но не звонящей. Просто держащая его, как талисман.

— Грейс, — сказал я тихо.

Она вздрогнула. Обернулась. Увидела меня — и не удивилась.

— Рид попросил меня убедиться, что ты доехала домой, — сказал я, не приближаясь. Она кивнула. Не ответила. Просто сжала губы, чтобы не заплакать снова.

Я прошёл мимо неё, к бару у выхода. Налил стакан воды — без льда, без газа, а затем вернулся и подал ей.

Грейс взяла, выпила половину.

— Спасибо, — прошептала.

— Не за что.

Я не стал спрашивать, что случилось. Не стал утешать. Просто стоял рядом, как стена, за которую можно спрятаться.

Я понимал в чём примерно проблема, но для них я, в первую очередь друг, а не психолог. Проблемы пусть решают сами.

— Такси уже вызвано, — сказал я через минуту. — Подъедет через три минуты.

— Ты… всегда такой спокойный?

— Это не спокойствие, — ответил я. — Это привычка не терять контроль.

Она усмехнулась — горько, почти невидимо.

— Оливия говорит то же самое.

Сердце сжалось от упоминания моей рыжей. Я только сейчас понял, как мне...тяжело? Тяжело.

Такси подъехало, я открыл дверь Грейс, и, когда она села, опустился рядом.

Водитель молчал, за окном город мелькал — огни, тени, лица, исчезающие в ночи.

Мы ехали молча. Она смотрела в окно. Я — на дорогу.

Когда мы подъехали к её дому — я не открыл дверь сразу.

— Грейс, — сказал. — Можно кое-что спросить?

Она обернулась.

— Если это про Оливию… лучше спроси у неё самой.

— Я многое понял, — ответил, усмехаясь, как точно она меня подловила. — Просто… хочу знать, какой она кажется со стороны того, кто знает её достаточно долго.

Она помолчала, задумываясь.

— Она… преданная. До боли. Если она считает тебя своим — она пойдёт сквозь ад, чтобы тебя защитить. Но… Она никогда не скажет, что ты — её. Потому что боится, что это сделает её уязвимой.

Она сделала паузу и тяжело вздохнув, ещё тише, чем раньше, продолжила.

— У неё было… тяжёлое детство. Никогда не пускали гулять. Всегда — занятия: стрельба, тактика, иностранные языки. Она говорила, что её воспитывали не как девочку, а как инструмент.

И что единственное, что она выбрала сама — это я. Я — её единственная свобода.

Голос её дрогнул.

— Она не умеет просить. Но если ты видишь, что ей больно — просто будь рядом. Этого ей хватит. И ещё, никогда ни при ком не говори, что она тебя чем-то сильно интересует. Потому что обычно узнав — Оливия бежит сломя голову от этого.

Я кивнул.

— Спасибо.

— Ты… любишь её? — вдруг спросила она.

Я не ответил сразу

— Это слишком трудный вопрос.

— Но?

— Но я не могу представить мир без неё. Больше.

Она улыбнулась — впервые за вечер.

— Тогда не отпускай, позволь ей привыкнуть, что кто-то любит ей, потому что раньше это была лишь я. Семья у неё тоже та ещё...семья.

Я кивнул, понимая про что она говорит, ведь её выдают замуж за неизвестного ей парня. Лучше уж за Рида, честное слово.

Я открыл дверь Грейс, выходя следом.

— Спасибо, Райан, — сказала она. — Ты… хороший человек.

— Правда? Запомню, — подмигнул Грейс, в порыве хватая за руку, чтобы она не ушла раньше времени. — Рид вспыльчивый, очень. Он сначала делает, а затем думает. Дай ему ночь, завтра он сам перед тобой извинится, не надо лить слёзы, но, Грейс...лучше не лги ему, а говори правду, он рано или поздно ответит тебе тем же.

Она кивнула, прикусывая губу, снова сдерживая слёзы. Нежная, плаксивая и очень ранимая.

Понимаю теперь почему они с Оливией дружат.

Я вернулся к такси.

— Куда? — спросил водитель.

— Никуда. Просто… поезжайте.

Оливия...Оливия...Оливия. Если мне так тяжело узнать о тебе что-то большее, чем я уже нашёл, то как же мне тогда помочь тебе освободиться от оков? Самому взять тебя в жёны, чтобы, как пещерный человек, увести из этого мира, создав наш собственный?

Сообщение на телефон отвлекло меня от раздумий.

Блейн.

"Я пробился сквозь систему безопасности, и, пока они не оследили и не заблочили, смог вытащить только один файл. Это их база недалеко от Норвегии. Отправил туда ребят на проверку. Тебя удивит то, что нашли наши люди. Еду к тебе".

Глава 29 "(Не)приятная встреча"

Оливия

Я пришла в «Le Noir» как наследница крупной империи, но не только, ещё как девушка, которая будет "улыбаться" своему будущему мужу.

На мне — чёрный костюм, но не строгий: пиджак и брюки оверсайз, а под пиджаком топ. Волосы — в высоком хвосте, без украшений, но аккуратные. Макияж — минимальный: тушь, лёгкая подводка, помада — нюдовая, почти незаметная. Я не хотела выглядеть как убийца, которой, возможно, он меня представлял. Я хотела выглядеть как девушка, которая достойна управлять.

Он ждал у окна — так же в костюме, но без пиджака, и пуговица на его рубашке сверху была расстёгнута.

Лукас Варго. Выглядел он...нормально что ли, как обычный парень.

— Оливия, — сказал он. — Спасибо, что пришла.

— У меня не было выбора, — улыбнулась я, но мягко, почти игриво. — Но раз уж пришлось — давай сделаем это приятным.

Он засмеялся.

— У тебя отличное чувство юмора.

Я не поняла, где тут был юмор, и что вообще смешного сказала, но решила промолчать, чтобы не заводиться и не пытаться слишком сильно на него наседать. Пока не узнаю, что он за человек, лучше понаблюдаю.

Мы сели. Заказали ужин, он был как всегда слишком предсказуем. Лукас заказал — стейк, а я — рыбу. И мы оба воду со льдом.

— Ты часто бываешь в таких местах? — спросил он, глядя на меня.

— Только когда нужно, — ответила я, но с улыбкой. — А ты?

— Я люблю тишину, — сказал он. — Особенно когда вокруг — шум.

— Тогда тебе повезло, — сказала я. — «Le Noir» — единственное место в городе, где можно услышать, как бьётся сердце собеседника.

Он приподнял бровь.

— Поэтично.

— Я училась у лучших, — ответила я. — У тех, кто говорил красиво… перед тем, как исчезнуть.

Я была права, в этом месте музыка играла настолько тихо, что услышать о чём говорят соседи, было обычным делом, именно поэтому я позаботилась, чтобы рядом столики пустовали.

Он замер на секунду. Потом — кивнул.

— Ты не такая, как в слухах. Сразу же скажу, что не слушал их, просто кто-то говорит, что ты нелюдима, а то и хуже.