Извращенный союз - Айви Дэвис

Айви Дэвис

Извращенный союз

ГЛАВА 1

Мне исполнилось восемнадцать лет.

Большинство людей были бы рады этому событию, но я? Я боялась его последние два года. Мой восемнадцатый день рождения означает, что я достаточно взрослая, чтобы выйти замуж за какого-нибудь мафиози, которого я, вероятно, никогда не встречала.

Я бы лучше воткнула себе в глаз раскаленную кочергу.

Я лежу в кровати, отказываясь вставать, даже когда мама кричит на меня через дверь. — Джемма! Спускайся. Ты не можешь оставаться в постели весь день.

Я ворчу себе под нос и накрываю голову подушкой. Пусть моя мама, Джулия, кричит на меня сколько хочет. Я просто проигнорирую ее. Не то чтобы мы часто разыгрываем эту сцену.

Это продолжалось до тех пор, пока она не врывалась в мою комнату и не стаскивала с моей головы подушку. — Джемма. Ты не сможешь этого избежать. Ты спустишься вниз. Я приготовила тебе завтрак на день рождения. Это отняло у меня много сил, поэтому я ожидаю, что ты проявишь хоть какую-то благодарность. Потом мы пойдем покупать платье. Я хочу убедиться, что оно тебе подходит, на случай, если нам понадобится его подгонять.

— Зачем мне платье? — Я все еще не двигаюсь, хотя чувствую, как ее раздражение растет, а ее свирепый взгляд устремлен мне в спину.

— Потому что я устраиваю тебе вечеринку, чтобы познакомить с потенциальными женихами.

— Когда?

Она фыркает. — Через неделю. Я бы предпочла купить платье раньше, но ты слишком сложная. Я надеялась, что, поскольку у тебя сегодня день рождения, ты будешь более покладистой. Но если ты откажешься пойти со мной по магазинам сегодня, то я выберу тебе платье сама. Как тебе это?

Это поднимает меня с постели.

Она натянуто мне улыбается и отворачивается. — Я так и думала. Увидимся внизу.

Если бы моя мама могла, она бы одела меня во что-нибудь розовое и блестящее. Я определенно не розовая и блестящая девочка. Я предпочитаю темные цвета, чтобы соответствовать моему постоянному настроению.

Когда я выхожу в коридор, в меня врезается моя младшая сестра Мия. В свои десять лет она обладает всей энергией в мире. — Смотри, куда идешь, — ворчу я, когда она пищит "Извини" и бежит вниз по лестнице. Словно по команде, она спотыкается и приземляется на задницу, вскрикивая.

— Это то, что ты получаешь, — говорю я ей с того места, где стою и смотрю на нее с вершины лестницы.

— Ты не очень-то милая, Джемма, — парирует она, потирая задницу. Если бы я была моей старшей сестрой Эмилией, я бы сбежала вниз и нянчилась с ней, следя за тем, чтобы она не чувствовала боли. Я бы гладила ее по волосам и по спине и мягко напоминала ей, чтобы она не бегала по лестнице.

Но я не Эмилия.

Она в Лос-Анджелесе, замужем за Марко Олди, могущественным главарем мафии. Раньше она была тем клеем, который скреплял нашу семью, особенно после смерти отца. Но с тех пор, как она вышла замуж за Марко и получила новые обязанности, ее старые обязанности легли на меня.

Как оказалось, я не самый утешительный или нежный человек на планете. От меня ждут, что я буду второй мамой для моих шести младших братьев и сестер, но к черту это. Джулия — их мама. Она справится.

Я бы предпочла существовать на стадии экзистенциального кризиса и размышлять о том, что мне придется искать мужа.

Как дочь могущественной семьи Моретти, я должна выйти замуж за кого-то с властью и престижем, чтобы помочь укрепить влияние нашей семьи. Это отстой, вот что это такое. Почему я должна быть использована как какая-то корова, продаваемая тому, кто больше заплатит?

Я обхожу Мию, глажу ее по голове, что самое лучшее, что она может от меня получить, затем иду на кухню, где мама действительно превзошла себя, готовя завтрак на мой день рождения. Стопки блинов, яичница, бекон, французские тосты и даже свежевыжатый апельсиновый сок. Мама отказывается разрешать нам пить обработанный апельсиновый сок.

Во главе стола сидит мой дядя, Франко Моретти. С его темной внешностью он считался бы красавчиком, если бы не был таким надоедливым мудаком.

— Джемма, — говорит он, когда я сажусь рядом с моей сестрой Франческой. — Каково это — быть восемнадцатилетней?

— То же самое, что и семнадцать.

Его губы тонкие. — Это видно.

Я фыркнула. Видите? Придурок. Я хватаю кусок бекона и начинаю его жевать. — Итак, Франко, каково это — потерять еще одного человека в этом доме? Как только я уйду, ты больше не сможешь меня контролировать.

— Хватит, Джемма, — ругает мама, ставя тарелку с едой для Франко. Он сжимает ее запястье, и она напрягается, ожидая, когда он отпустит. Как только он это делает, она практически бежит на другой конец стола, где садится между моими двумя новыми братиком и сестричкой, Люсией и Лукой. В возрасте одного года они неаккуратны в еде, капризны и всегда плачут или воняют. И вдобавок ко всему, они уже ходят, поэтому они постоянно попадают в какие-то неприятности — те, с которыми мне обычно приходится помогать.

Мама начинает кормить Люсию, которая лепечет и отказывается есть. Ее волосы в беспорядке, а под глазами темные пятна. Мне немного жаль, что мама так старалась ради меня, а я веду себя как настоящая стерва.

Когда она объявила, что беременна Люсией и Лукой, все были шокированы. Она заявила, что у них с папой была близость до его смерти, но мне это показалось немного странным. Папа болел несколько месяцев, прежде чем умер. Сомневаюсь, что он был готов к этому со своей женой.

Мой взгляд скользит по Франко, который жует кусок бекона так, что мне хочется его ударить. С тех пор, как он переехал к нам в день похорон моего отца, он строит глазки моей маме. Нужно быть слепым, чтобы не заметить этого. Я не могу не задаться вопросом, его ли это близнецы, но я никогда ничего не говорила. Это драма моей мамы, а не моя.

Антонио и Сесилия вбегают на кухню, тыкают друг в друга и дразнят. — Ты похожа на ламу, — говорит Антонио, и кулон на его шее покачивается. Это символ нашей семьи, волк. Он получил его в день похорон нашего отца, так как раньше он принадлежал папе.

— Нет, ты похож на