Извращенный союз - Айви Дэвис

ламу, — парирует Сесилия. И так далее и тому подобное. Можно было бы подумать, что Антонио четырнадцать, а Сесилии двенадцать, что они будут делать что-то другое, чем эту песню и танец, но нет. Они делают это практически каждое утро.

Со своими светло-русыми волосами они выглядят как близнецы. Мои собственные светлые волосы темнее, что делает меня похожей на менее чистую версию моих братьев и сестер, хотя это ничто по сравнению с темными волосами Франчески и Мии. Они получили гены нашего отца, в то время как мои другие братья и сестры и я получили гены нашей матери.

Глядя на близнецов, интересно, на кого они будут похожи больше. На маму или папу... или на Франко? У обоих пока нет волос, так что сложно сказать.

Миа наконец-то заходит, вероятно, поняв, что никто не будет с ней нянчиться после того, как она споткнулась на лестнице. И вот так вся семья здесь.

Ну, кроме одной.

Я скучаю по Эмилии каждый день. Она была той, к кому я могла обратиться за помощью. Теперь мне нужно помогать всем. Это чертовски отстойно.

— Ты не могла бы передать соль? — шепчет Франческа маме, которая даже не смотрит на нее, пока кормит Луку. — Мама?

Я вздыхаю. — Мама!

Она моргает, глядя на меня. — Да?

— Франческе нужна соль.

— О. Точно. — Она протягивает белый контейнер Франческе. — Знаешь, тебе действительно нужно говорить громче, дорогая.

Франческа краснеет, опускает голову и сыпет соль в еду. Ей шестнадцать, и она такая застенчивая. Мне хочется встряхнуть ее и сказать, что ей пора перерасти это, но я думаю, что это только заставит Франческу еще больше замкнуться в себе.

— Тебе нужно перестать позволять маме игнорировать тебя, — бормочу я ей.

— Мне не нужны твои советы, Джемма, — отвечает она мягким голосом.

Я ощетиниваюсь. — Что это должно значить?

— Ничего.

— Нет, скажи мне.

Франческа вздыхает, тыкая вилкой в еду. — Я просто думаю, что ты не тот человек, к которому стоит обращаться за советом. Ты вечно ссоришься с мамой.

— По крайней мере, она меня замечает. — Я понимаю, что это удар ниже пояса, как только произношу.

Франческа просто встает и относит тарелку в раковину, прежде чем выйти из комнаты. Никто, кажется, не замечает.

— Доедай, — говорит мне мама, засовывая ложку в рот Люсии. Лука швыряет еду в сестру, заставляя их обоих смеяться так мило, как смеются только младенцы. Мама выглядит так, будто вот-вот расплачется. — Нам нужно забрать твое платье. Все идут с нами.

Антонио роняет вилку. — А мне обязательно?

Мама нежно улыбается ему. — Тебе не нужно делать ничего, чего ты не хочешь, Антонио. — Ее взгляд метнулся к Франко и обратно. — Но было бы здорово выйти всей семьей.

— Мальчик может остаться здесь со мной. — Глубокий голос Франко почти грохочет. Он хлопает Антонио по спине, заставляя того подпрыгнуть.

— Почему Антонио может принимать собственные решения, а я нет? — спрашиваю я, скрещивая руки.

— Хватит об этом, Джемма, — резко говорит мама, откладывая ложку. Люсия лепечет громче, заставляя Луку смеяться еще сильнее. — Мы купим тебе платье. Конец истории. И ты найдешь мужчину, за которого выйдешь замуж, и дело с концом. Будь я проклята, если ты сделаешь из этой семьи посмешище. Эмилия правильно поступила, что удачно вышла замуж. И ты тоже так сделаешь.

Но я не Эмилия, я хочу крикнуть. Но я знаю, что это бесполезно. Когда мама что-то решает, это обычно окончательно.

— Я бы хотела, чтобы Антонио пошёл с нами, — говорит мама Франко, убирая тарелку в раковину.

— Нет. Мальчик останется здесь. Мы можем поработать над его упражнениями.

Мама кривится, но ничего не говорит. Антонио всегда возвращается с синяками после того, как Франко проводит с ним "учения", что бы это ни значило. Я предполагаю, что это просто боевые навыки и навыки обращения с оружием, обучение Антонио тому, как быть хорошим лидером, когда он придет к власти. Таков план, во всяком случае. Когда Антонио исполнится восемнадцать, он должен взять на себя управление, как и хотел наш отец. Франко — всего лишь временный лидер. Хотя, зная Франко, я не думаю, что он захочет так легко отказаться от власти.

— Ладно, — устало говорит она. — Пошли, девочки. — Она ведет Сесилию, Мию и меня к двери, а сама хватает Люсию. — Джемма, положи Луку в переноску для меня.

Я беру Луку на руки, и он смотрит на меня большими карими детскими глазами. Ладно, он довольно милый, но, Боже, какой же он жадный. Думаю, все дети такие, но от этого с ними не легче иметь дело.

После того, как близнецы сели на свои места и мы все сели в машину, мама замирает. — Мне кажется, мы что-то забыли.

Я осматриваю машину со своего места на водительском сиденье. Поскольку мама не умеет водить, это делаю я. — Блин. Мы оставили Франческу.

Мама вздыхает, ударяясь головой об окно. — Приведи ее, Джемма.

И снова, все зависит от меня. Я закатываю глаза, когда захожу внутрь и говорю Франческе, что мы идем в торговый центр. Она откладывает книгу о римской архитектуре. — Мне нужно идти?

— Если все мы, девочки, пойдем, то и ты в том числе. Ты же знаешь, я не собираюсь с тобой спорить по этому поводу. Либо ты идешь со мной, либо я тащу тебя к машине. Я не хочу, чтобы мама откусила мне голову из-за этого.

К счастью, Франческа не сопротивляется, и как только мы все оказываемся в машине, я еду в торговый центр. Я стараюсь избегать пробок в Нью-Йорке, насколько это возможно, но это невозможно. Так что нам требуется около часа, чтобы добраться до торгового центра, что еще больше меня раздражает.

Мама заставляет меня нести Люсию, пока она берет Луку, а Мия и Сесилия бегут вперед, направляясь в магазин, в витрине которого выставлены платья в пол, покрытые блестками. Они охают и ахают перед платьями. Франческа ходит сама по себе, выглядя так, будто она предпочла бы быть где угодно, только не здесь. Это то, что есть общего у Франчески и меня.

— Мам, мне ее держать? — Я качаю Люсию на руках, заставляя ее хихикать. — Как-то сложно смотреть на платья, когда руки заняты.

— Кто еще? Твои сестры слишком юны. — Конечно, мама выглядит непринужденно, держа Луку одной рукой, а другой рукой протягивая руку, чтобы перебирать платья.

— Э-э, Франческе шестнадцать. Она более чем достаточно взрослая, чтобы стать старым ребенком.

— О, я забыла о ней. — Что нового? — Я бы предпочла, чтобы ты просто подержала ее.