Нечистивый союз - Айви Дэвис

Айви Дэвис

Нечистивый союз

ГЛАВА 1

Сесилия

— Благослови меня, отче, ибо я согрешила, — шепчу я, склонив голову к сложенным рукам. — Последняя исповедь была неделю назад. — Я призналась, что украла подушку у сестры Мии и не вернула её. Но сегодня моя исповедь гораздо хуже. Раньше у меня не хватало духу признаться в этом.

Сиденье скрипит, когда отец Энцо ёрзает по другую сторону разделителя. Он откашливает мокроту. Мне почти хочется огрызнуться, чтобы он поторопился и спросил, что я сделала не так. Отец Энцо — старик, ему, наверное, уже за восемьдесят, и он думает, что может занять всё время мира. Будучи нетерпеливой двадцатиоднолетней девушкой, он иногда сводит меня с ума. Но он единственный священник, к которому когда-либо обращалась моя семья, а в нашей семье не принято нарушать традиции.

Наконец он говорит: — В чём, по-твоему, ты согрешила, дитя?

Я зажмуриваю глаза и прижимаю голову к рукам. — Я влюблена в своего телохранителя.

— Продолжай.

— Мне не положено испытывать эти чувства. Он был охранником в нашей семье с самого детства. Но с тех пор, как я стала подростком, у меня появились к нему чувства. И даже сейчас, когда я стала взрослой, они никуда не делись. У меня… похотливые мысли о нём. Я знаю, что это неправильно, но я ничего не могу с собой поделать. Я знаю, что мы никогда не будем вместе. Это невозможно. Но я не могу остановить свои чувства и мысли. Что мне делать, отец?

— Я прощаю тебя за исповедь. Ты признаёшь, что испытывать эти чувства неправильно. Поэтому единственный выход — перестать их испытывать. — Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза в ответ на его совет. Если бы было так просто перестать "чувствовать" то, что я чувствую к Тео. Я бы не стояла здесь и не исповедовалась своему священнику.

— Ваше покаяние — это молитва, — продолжает он. — Акт раскаяния.

Я тяжело вздохнула. — Это… всё?

— Вот и все.

— Но почему? Я только что призналась, что у меня были неподобающие мысли о моём телохранителе, который гораздо старше меня.

— Ты не действовал в соответствии со своими чувствами. Это хорошо. Ты должна знать, что Бог всегда с тобой. Молитвы будет достаточно.

— Боже мой, я всем сердцем раскаиваюсь в грехах. В том, что я выбрала дурной путь и не смогла творить добро. — Я продолжаю каяться, а отец Энцо слушает. Когда я заканчиваю, он отпускает мне вину.

— Я отпускаю тебе грехи во имя Отца, Сына и Святого Духа. Аминь.

— Аминь, — шепчу я, осеняя себя крестом.

Я выхожу из исповедальни, чувствуя себя шатаясь. Отец Энцо не помог мне так, как я надеялась. Я всё ещё чувствую то, что чувствую.

И когда я подхожу к своей семье, которая сидит на одной из скамей, а наш телохранитель Тео стоит позади них, все, о чем я могу думать, это о том, какой красивый Тео.

Широкие плечи, загар и тёмная щетина на подбородке — он словно из фантазий любой итальянки. Его каштановые волосы коротко подстрижены, но с лёгкой волнистостью. Его тёмные глаза словно впиваются в меня. В тридцать пять он на четырнадцать лет старше меня. Девушки из мафии нередко выходят замуж за мужчин намного старше себя, но редко — за своих телохранителей. На самом деле, это не редкость. Это просто неслыханно.

Он так резко контрастирует с моими более светлыми чертами лица. Мои волосы почти платиновые, а кожа выглядит так, будто годами не видела солнца. Интересно, каково это — видеть его кожу рядом с моей. Меня бросает в дрожь от этой мысли.

Его взгляд мельком скользнул по моим глазам, прежде чем отвернуться. Такой мужчина, как Тео Уильямс, никогда не посмотрит в мою сторону. Он знает меня с двенадцати лет. Он всегда будет видеть во мне только маленькую девочку. Это к лучшему, хотя эта мысль и разбивает мне сердце. Я влюблена в него, и он никогда об этом не узнает.

Когда-нибудь я выйду замуж, Тео останется в прошлом. Так и должно быть. Я всё время себе это говорю.

Тео снова смотрит на меня, и я быстро отвожу взгляд. Я снова смотрю на него. Мне нужно над этим поработать.

Моя мама, Джулия Моретти, встаёт, когда я к ней подхожу. Она великолепна даже в свои годы, с длинными золотистыми волосами и очаровательной улыбкой. Она родила восьмерых детей, но по ней этого не скажешь.

Я крепче сжимаю крест на шее, когда мама поворачивается ко мне. Я чувствую себя ещё более виноватой, чем когда разговаривала с отцом Энцо. Моя мама — проницательная женщина, и я боюсь, что она почувствует грехи на моём лице.

— Всё хорошо? — спрашивает она, жестом показывая моим младшим брату и сестре, Люсии и Луке, чтобы те перестали дурачиться. Они близнецы, им всего по десять лет, а это значит, что они — просто хаос. Внешне они — полная противоположность нам с мамой: у них тёмные волосы и глаза. В них есть что-то от отца.

— Да, — я прочищаю горло. — Всё хорошо.

— Хорошо. Пойдём домой. Мне нужно готовить ужин. — Мама никогда не прекращает свои обязанности. — Ну же, — говорит она Луке. — Перестань бить сестру. Пойдём. — Лука показывает язык Люсии, но та просто отталкивает его. Они могут постоянно ссориться, но я знаю, что эти двое будут драться друг за друга, когда вырастут. Им придётся, ведь они намного младше всех нас.

Миа идёт рядом со мной, когда мы выходим из церкви. В свои девятнадцать лет она следующая, кого выдают замуж после меня. Она закатывает глаза. — Боже, как я ненавижу церковь. Почему мы должны ходить туда каждую неделю?

— Потому что это священное дело. Это традиция, — говорю я ей.

Её взгляд метнулся к моему кресту. — Верно. Зачем я тебе об этом говорю? Ты единственная в нашей семье, у кого есть отношения с Богом. — Она издала раздражённый звук, откидывая тёмные волосы за плечо. Они всегда были непослушными. — Мне следовало бы пожаловаться Джемме. Я точно знаю, что она всегда ненавидела церковь.

Джемма — одна из наших старших сестёр. Эмилия — самая старшая, за ней следуют Джемма и Франческа. После Франчески — наш брат, он же мой лучший друг. Мы видим Эмилию и Франческу нечасто, потому что они живут в Лос-Анджелесе со своими мужьями, а