Нечистивый союз - Айви Дэвис

Антонио совсем недавно стал главой семейного бизнеса после убийства Франко, нашего дяди.

После смерти нашего отца, Франко взял бразды правления в свои руки. Антонио тогда было всего двенадцать, он был слишком юн, чтобы взять на себя управление, и Франко воспользовался этим в своих интересах. Но затем, всего несколько месяцев назад, Антонио убил Франко и занял его законное место лидера бизнеса.

С уходом Франко, дома стало гораздо спокойнее. Он умел извлекать максимум удовольствия из всего. Но я до сих пор не привыкла к тому, что брат был для меня начальником. Это странно.

— Может быть, тебе стоит пригласить Бога в свою жизнь, Миа, — говорю я ей, выходя на улицу. Тео идёт за нами, и с каждым шагом я всё сильнее ощущаю его присутствие. — Возможно, это пойдёт тебе на пользу.

— Как? Насколько я могу судить, Бог довольно скучен. Он только и делает, что карает людей.

— Он делает больше, чем просто это, — отвечаю я, чувствуя себя снисходительной.

— Например? — бросает она в ответ.

— Типа... — Прощает тебе похотливые мысли о твоём совершенно недосягаемом телохранителе. Ни за что я не расскажу об этом Мие. — Типа...

Миа фыркает. — Видишь? Даже ты мне не можешь сказать. И если ты, из всех людей, не можешь сказать Богу ни слова доброго, то почему я должна в него верить? И кто вообще сказал, что это мужчина? Бог может быть женщиной, знаешь ли.

— Бог — не женщина, — говорит мама, подходя к машине. Она открывает заднюю дверь, и близнецы забираются внутрь. — Миа, не говори таких глупостей.

Миа закатывает глаза и подмигивает мне, прежде чем сесть рядом с Люсией и Лукой.

— Сесилия, сзади нет места, — говорит мама, забираясь на заднее сиденье и втискиваясь между близнецами, чтобы они не попали в ещё большую беду. — Тебе придётся сесть спереди.

— Сюда, — раздаётся глубокий голос Тео. Я чуть не ахаю, когда он обходит меня и открывает пассажирскую дверь. Я украдкой бросаю на него быстрый взгляд. Он слегка, непринуждённо улыбается и кивает в сторону сиденья.

— Спасибо, — пискнула я, неловко устраиваясь на сиденье, как идиотка. К счастью, Тео промолчал. Он просто обошел машину, давая мне возможность рассмотреть свои мускулистые руки под курткой, а затем сел рядом со мной. От Тео пахнет самым вкусным, мускусным запахом, который я когда-либо чувствовала. Даже не знаю, как это описать, кроме… от него пахнет так, как должен пахнуть мужчина.

Мои щёки горят от одной мысли. Как же я глупа! Конечно, Тео пахнет как мужчина. Он и есть мужчина.

Находясь так близко к нему, я чувствую каждое его движение: от взгляда в зеркало заднего вида до поворота ключа в замке зажигания и пристёгивания ремня безопасности. Я тупо смотрю на него и не сразу понимаю, что он смотрит на меня. И он говорит.

Я подпрыгиваю. — Что?

Он кивает мне на колени, и я сжимаю руки. — Тебе нужно пристегнуть ремень безопасности.

— Точно. — Я слегка сдуваюсь, когда делаю то, что он говорит. Он поучает меня, словно я маленькая девочка, которой нужно напомнить пристегнуть ремень безопасности. Как унизительно.

— Лука, перестань! — громко ругает мама, заставляя меня обернуться и посмотреть, что происходит. Судя по огорчённому выражению лица Луки, он снова пытался ударить Люсию. — Почему ты просто не можешь остановиться? Ты вечно капризничаешь, и мне это надоело. Тебе десять. Через пару месяцев тебе будет одиннадцать. Тебе пора повзрослеть.

Лука сердито отворачивается, вытирая лицо. В профиль он на секунду так похож на нашего дядю Франко, что мне становится страшно.

Миа бросает на меня взгляд, молча давая понять, как ей неловко. Я улыбаюсь ей. Люсия опускает голову и не смотрит ни на маму, ни на Луку.

Мама наконец вздыхает. — Лука, прости меня. Тебе просто нужно научиться не капризничать. Это уже утомляет. Я знаю, ты тяжело пережил смерть... — Она делает паузу. — Дяди Франко, но пора двигаться дальше. Его нет уже несколько месяцев.

— Он был мне как отец, — бормочет Лука, все еще глядя в окно.

В глазах мамы мелькает боль. — Я знаю. Но его больше нет, и тебе нужно с этим смириться.

— Почему Антонио убил его? — спрашивает Люсия своим нежным, ангельским голоском. Между её голосом и вопросом просто нет никакой связи.

— Потому что он был плохим человеком.

— Почему? — спрашивает она.

Миа качает головой и, опускаясь на стул, снова смотрит на меня. Мы обе знаем, каково это было в подростковом возрасте, когда Франко был для нас как отец. Это было невесело. Он контролировал, грубил и был заносчив. Он вёл себя так, будто дом принадлежал ему, хотя именно отец купил наш дом. Но близнецы были такими маленькими. Он был к ним добрее, чем к остальным. Мне всегда было интересно, почему.

Мама поворачивается к Люсии и прижимает её к себе. Помню, как она делала это с Мией и мной. Теперь, когда мы стали взрослыми, она уже много лет не обнимала нас по-настоящему. — Потому что он причинил нам боль. Он убил твоего отца. Он был плохим. Он пытался навредить Антонио, поэтому Антонио должен был сделать то, что должен. Разве не лучше, когда Антонио теперь главный? Разве мы все не счастливы?

— Я счастлива, — говорит Миа.

— Я тоже, — отвечаю я.

Мама благодарно улыбается нам обеим.

Мы узнали об этом буквально за несколько месяцев до того, как Антонио убил Франко, что причиной смерти нашего отца было то, что Франко его медленно отравлял. Никто из нас не знал об этом, пока Франко не решил, что одержал верх над Антонио, и не признался. К счастью, Антонио выиграл бой и убил Франко, спасая нас от мучений.

Но, думаю, из всех больше всего облегчение испытала мама. Я и раньше подозревала, что Франко её оскорбляет, но она ничего не говорила, а я никогда не спрашивала. Я решила, что если она хочет, то может сама мне рассказать.

— Я не рад, — бормочет Лука, вырываясь от мамы, когда она протягивает ему руку. — Франко, может, и не был моим настоящим отцом, но он им был. И мне не нравится, как вы все ведёте себя так, будто он был плохим человеком. Он не был плохим для меня.

Мама узнала, что беременна близнецами, примерно через месяц после смерти папы. Лючия и Лука никогда его не знали и никогда не узнают. Всё, что им остаётся, — это воспоминания всех остальных о великом