Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

благо мужа. Высказывались предположения, что, несмотря на скромное и уважительное обращение, Изабелла в частном порядке давала Эдуарду советы, к которым он, похоже, привык прислушиваться. Мы можем сделать вывод, что у Изабеллы был более сильный и волевой характер, чем у Эдуарда.

Изабелла вернулась в Лондон в сентябре, когда бароны обратились к королю с просьбой смягчить отношение к ним. «Он уступил не сразу, по своему обыкновению затянув дело»[112]. Во время заседания парламента, состоявшегося 23 сентября, д’Эврё, Глостер и представители папы римского сделали все возможное, чтобы заключить мир.

В октябре из Авиньона пришло известие о том, что понтифик назначил кандидата короля, Уолтера Рейнольдса, архиепископом Кентерберийским. Королева Маргарита питала к Рейнольдсу симпатию. «Вы всегда хорошо и преданно к нам относились, [поддерживая] во всех наших делах, за что мы благодарим вас от всего сердца и [выражаем] искреннюю признательность», – писала она ему. Но летописцы насмехались над новым архиепископом, называя его простым клерком, едва знающим грамоту. Однако теперь у Эдуарда появился союзник в Кентербери, что значительно укрепило его позиции.

13 октября, возможно, по настоянию д’Эврё или Глостера, Изабелла снова взяла на себя роль посредника и, «обеспокоенная, выступила с ходатайством, стремясь смягчить чувства обеих сторон и прилагая все силы к установлению мира»[113]. Согласие было в конечном счете достигнуто именно благодаря Изабелле. На следующий день она присутствовала на официальной церемонии примирения в Вестминстерском зале, где Ланкастер, Уорик и Херефорд преклонили колени перед Эдуардом в знак покорности. Король даровал им поцелуй мира, напомнив, что их прощение, как и помилование их пятисот сторонников, было даровано «по молитвам его дражайшей спутницы Изабеллы, королевы Англии»[114]. В честь примирения было дано два пира: один устроил Эдуард, другой – Ланкастер. Вскоре выяснится, что проявление дружелюбия было показным.

Изабелла все еще страдала от ожогов, полученных во время пожара в Понтуазе. В Вестминстере ее лечили два английских врача и два французских, присланных ее отцом, который поручил ее аптекарю, Питеру из Монпелье, приготовить травяные компрессы и примочки из розовой воды и оливкового масла. В ноябре и декабре помощник аптекаря, мастер Одинет, лечил королеву с помощью мазей, компрессов и клизм.

Впечатленный успехом вмешательства Изабеллы в его ссору с магнатами, Эдуард намеревался отправить жену в Парижский парламент, чтобы представить свою точку зрения в споре о Гаскони. Однако из-за сильной боли, которую ей причиняли раны, поездку пришлось отложить. 18 ноября Изабелла отправила подношение в усыпальницу святого Фомы в Кентербери, хотя изначально собиралась посетить храм лично по пути во Францию. Ей предстояло лечиться от ожогов по крайней мере еще два года, что свидетельствует о серьезности травмы, вероятно оставившей шрамы.

Эдуард и Изабелла провели Рождество в Вестминстере, а на Новый год переехали в Элтем. Король с опозданием принял решение организовать военную кампанию для освобождения Стерлинга и в январе 1314 года начал собирать мощную армию. Победа в Шотландии была призвана увенчать его мир с баронами. Эдуард рассчитывал, что после его триумфального возвращения бароны не посмеют ни в чем ему отказать.

Боль от ожогов Изабеллы, должно быть, утихла, потому что в середине января она возобновила приготовления к визиту во Францию. Королевские советники, знавшие о степени ее влияния на отца и впечатленные ее миротворческими усилиями, были уверены, что Филипп не сможет устоять перед ходатайством дочери о защите интересов Эдуарда в Гаскони. Поскольку Изабелла являлась неофициальным посланником, король не был бы связан никакими соглашениями, которые она могла заключить со своим отцом. Предполагалось, что королева отправится в частное паломничество к святыням в Булони, Амьене, Шартре и других местах, однако Изабелле предоставили пышную свиту. Она ехала как королева и эмиссар. По просьбе совета королевский банкир выплатил ей три тысячи девятьсот девяносто пять фунтов стерлингов (£ 2,4 миллиона) на расходы и девятьсот сорок восемь фунтов тринадцать шиллингов (£ 580 тысяч) на покрытие дорожных издержек.

Перед отъездом во Францию Изабелла сопровождала Эдуарда на интронизацию архиепископа Рейнольдса в Кентерберийском соборе 17 февраля. Девять дней спустя король назначил Глостера, Генриха де Бомона, Уильяма Инджа и Бартоломью де Бэдлсмира, кентского барона, сопровождать королеву во Францию. Изабелла получила инструкцию от Уильяма Инджа, хорошо осведомленного о гасконских делах.

В Сануидже она и ее спутники поднялись на борт великолепного судна под командованием Уильяма де Монтегю; еще для Изабеллы и ее приближенных наняли двадцать шесть других кораблей и тринадцать барж. В свиту входили Изабелла де Веси, Элеонора ле Диспенсер и племянница Эдуарда, Жанна де Бар, графиня Суррея. Королева взяла с собой пятнадцать борзых, намереваясь поохотиться во время своего визита.

1 марта она высадилась в Виссане и немедленно отправила гонца сообщить Эдуарду о своем благополучном прибытии. Проезжая через свои владения в графстве Понтье, она сначала заехала в Булонь, где вознесла молитвы в соборе Богоматери, в котором в свое время вышла замуж. 6 марта, посетив Монтрёй и Креси, Изабелла помолилась у святынь в Сен-Рикье и Амьене, поскольку ее путь лежал через Нормандию.

15 марта на одном из островов Сены король Филипп и его придворные стали свидетелями сожжения крестного отца Изабеллы, Жака де Моле, последнего великого магистра ордена тамплиеров, и его соратника Жоффруа де Шарне. Борьба французского короля с тамплиерами завершилась. Пока тело де Моле медленно пожирал огонь, несчастный, как известно, проклял короля Филиппа и его потомков до тринадцатого колена, а также призвал монарха вместе с папой Климентом V встретиться на Божьем суде до конца года.

Это трагическое событие, несомненно, омрачило возвращение Изабеллы в Париж. Когда на другой день она въехала в город и снова поселилась в Сен-Жермен-де-Пре, то сразу же сделала пожертвование в аббатстве. Во время своего пребывания во Франции Изабелла вознесла молитвы в нескольких церквях и отправила подношения собору Святого Иакова в Компостеле в Испании и святыне в Сен-Бриё в Бретани.

Изабелла вручила Филиппу семь ходатайств, касающихся Гаскони, прося отца дать благосклонный и великодушный ответ, чтобы герцогство получило выгоду, а Филиппу достался почет, что позволило бы его дочери с радостью вернуться к Эдуарду. В протоколах Парижского парламента, на заседании которого присутствовала Изабелла, четко указано, что именно ее личное вмешательство побудило короля удовлетворить часть прошений, оставив прочие для дальнейшего рассмотрения. Первоначальный успех Изабеллы заложил основу для последующих переговоров, которыми занимались уполномоченные Эдуарда. Однако Изабелла в них непосредственно не участвовала, и в итоге дальнейшие переговоры либо закончились провалом, либо зашли в тупик.

Находясь в Париже, Изабелла сыграла ключевую роль в предании огласке скандального дела, касавшегося королевской семьи. Историю окрестили «делом Нельской башни», потому что именно там, на берегу Сены, Маргарита и Бланка Бургундские, невестки короля, прелюбодействовали с братьями д’Ольне. Сестра Бланки, Жанна Бургундская, жена среднего сына Филиппа IV, тоже Филиппа, умоляла их одуматься,