Беспощадный целитель. Том 5 - Константин Александрович Зайцев

— Тактик, умеющий соображать быстрее большинства, и при этом ледяная ведьма. Плевать, что она цинланка. За таким командиром люди пойдут, и вопросы «разрез глаз» сразу исчезнут, когда отвечать за нее будет когорта бойцов.

— Бешеный отморозок, уже сейчас готовый стоять плечом к плечу с северными стражами. Когда ты в последний раз видел, чтобы на тренировке мне пустили кровь? — Хант покачал головой, и северянин оскалился. — То-то же.

— Тебе, милашка, я уже всё сказал. Надеюсь, ты передумаешь и отправишься к нам на север.

— Эту дикарку надо обточить, и из неё получится прекрасный снайпер и загонщик.

— Ну а ты, медик с глазами убийцы. Твоя техника не соответствует твоим возможностям, клянусь Озаренным, пусть тебе повезёт и на инициации ты получишь свой С-ранг, вот тогда ты сможешь разгуляться по-настоящему.

— Ладно, Виктор, завершай разбор и жду тебя через час. У меня с собой пара бутылок ледяного виски из погреба барона.

Когда Олаф вышел, Эйра первая задала вопрос, который интересовал нас всех:

— Сэр, кто он такой?

— Когда-то в прошлой жизни мой подчинённый, а сейчас вербовщик барона фон Гримверда. Он не шутил, когда говорил про вас. Его вторая стихия, если её можно так назвать, — чутьё. Олаф видит таланты, не всегда правильно оценивает, но всегда может сказать, человек талантлив или бездарен. Так что можете гордиться: каждый из вас талант. Ладно, свободны до понедельника.

Когда мы начали расходиться, я негромко сказал:

— Дэмион, задержись, на пару слов есть дело…

Глава 12

— Что такое, Алекс? — Вспотевшие платиновые волосы прилипли ко лбу, и он привычным жестом откинул их назад.

— Мне нужна твоя помощь. — Он чуть наклонил голову и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Только не говори, что твою принцессу опять похитили и придется пролить много крови. — А у парня чутьё или уже привык, что там, где я, просто не бывает.

— С Мирой всё в порядке, а вот крови придется пролить изрядно, если, конечно, ты впишешься. — Я был уверен в его согласии, но социальные взаимодействия важны.

— Звучит заманчиво. — Он усмехнулся, и в глубине его глаз я увидел знакомую мне жестокость. Ледяной барс хотел сражений, лишь в бою он чувствовал себя по-настоящему живым, и любой повод для сражения вызывал у него детский восторг.

— Помнишь волков?

— Этих байкеров с пушками, которые тебе помогали? Их сложно забыть. Особенно если учесть, что без их поддержки те твари меня бы сожрали.

— Так вот, стая нашла кое-что очень неприятное, и я собираюсь это уничтожить. Если ты будешь со мной, мне будет куда спокойнее за свою шкуру. Так что приглашаю тебя с собой.

— Доу, не томи. Рассказывай, в какое дерьмо ты хочешь меня вписать.

— Ты знаешь, как появляются разломы?

— Алекс, ты серьезно? Нашел время спрашивать, до экзаменов ещё дохрена времени.

— Дэмион, я действительно серьёзно. Это важно. — Он хмыкнул и начал говорить изображая из себя примерного ученика:

— Разлом — это разрыв в пространстве между нашим миром и Бездной, в который можем зайти как мы, так и выйти кое-что неприятное. Свежий разлом самая большая угроза для близлежащих людских поселений. Доволен?

— А ты в курсе, что разлом можно вырастить в людях?

— Гонишь?

— Могу поклясться чем угодно, и проблема в том, что волки нашли тех, из кого растят врата для новых разломов. Людей, в которых прорастает бездна. Да, это будут слабенькие врата, но с потенциалом роста.

— Погоди, а как же полиция, власти, гильдия и прочее? Не помню, чтобы ты раньше был альтруистом, Доу.

Я усмехнулся. Отморозок он или нет, но мозги у него работают отлично.

— Я и не альтруист. Просто одарённый лучше всего растёт в бою. Это раз.

— А два?

— А два — я не хочу проснуться от того, что рядом со мной из разлома лезут твари. Если оставить эту мерзость в живых, оно само к нам придёт. И не через год, а через пару недель. Я предпочитаю сам выбирать, где встречу неприятности.

— Ты так и не ответил про власти.

— Забыл, что рассказал тот ублюдок Штайнера? Их крышуют сверху. Кто сказал, что подобные или те же самые люди не крышуют и этих?

Дэмион молчал буквально пару ударов сердца. Я почти физически чувствовал, как он взвешивает за и против.

— Я в деле, Алекс. — Он сказал это тихо и спокойно, понимая, что скоро по его ледяному копью будет литься чужая кровь. Небо, в этом мире восемнадцатилетним пацанам не полагается так легко быть готовым убивать. Кайзер, у меня к тебе ещё один счёт. Ты сделал парня из благополучной семьи жестоким хищником. Хотя будем честны, за это я не имел с него никакого морального права спрашивать. Сколько учеников превратил в живое оружие я? Правда, и на мораль мне тоже плевать, так что к Кайзеру у меня новый счёт.

— Вечером встречаемся у Волков в Логове. Знаешь где?

— Найду.

— Тогда жду тебя в восемь.

На двери Логова была табличка «закрыто», которую я попросту проигнорировал. Тут пахло разлитым пивом, машинным маслом и горелой проводкой. Запах горелой проводки был явно свежим — не больше пары часов. Молот стоял у барной стойки, на которой расположилась разобранная автоматическая винтовка. Своими гигантскими ручищами он нежно смазывал каждую деталь и тихонько говорил:

— Это моя винтовка. Таких винтовок много, но эта — моя.

Моя винтовка — мой лучший друг. Она — моя жизнь.

Я должен научиться владеть ею так же, как я владею своей жизнью.

Без меня моя винтовка бесполезна. Без моей винтовки бесполезен я.

Я должен стрелять метко. Я должен стрелять точнее врага, который пытается убить меня. Я должен застрелить его прежде, чем он застрелит меня.

Клянусь перед ликом Озарённого. Я и моя винтовка — мы защитники моей страны и моей стаи… Да будет так во веки веков.

Пока не останется врагов и не наступит мир. Слава Свету.

Здоровяк передёрнул затвор и посмотрел на меня в прицел винтовки, а потом аккуратно положил её на стойку и, улыбнувшись, сказал:

— Ты рано, Мертвец. Пиво будешь?

— Предпочитаю не пить перед делом.

— Твоё право, а я накачу чуток. Мы всегда шли на штурм укреплений слегка навеселе. Так уж не настолько страшно.

— Я смотрю, вы тут все армейцы. — Он не отвечал, пока не наполнил пивную кружку из крана и, чуть сдув пену, отхлебнул.

— Старики — да, а среди молодых много тех, кто не служил, но каждый из основного состава