Важность знаний - Хайдарали Мирзоевич Усманов

Именно поэтому он был особенно осторожен. Чтобы то, что всё же приходилось держать при себе, не лежало на виду, он ещё раньше, в одиночестве, аккуратно распустил внутренний шов своей нательной рубахи и сшил там потайной карман. Работа была грубой — не профессиональной и явно не портного, но вполне надёжной. Ткань плотно прилегала к телу, и спрятанное внутри не топорщилось, не звенело, не привлекало внимания. Для внешнего взгляда — обычная поношенная одежда, чуть великоватая, не более.

Именно туда он и убирал то, что нельзя было светить перед посторонними. А вот всё остальное — он сделал показательно. Те части тела молодой обезьяны, что имели хоть какую-то энергетическую ценность — пусть слабую, но всё же ощутимую, — Максим ещё вечером демонстративно отнёс вглубь пещерного лабиринта. Не спеша. Не таясь. Так, чтобы старики это видели. Чтобы запомнили направление. Чтобы в их головах сложилась нужная картина.

Там, за очередным поворотом, среди камней и мха, он действительно задержался. Даже оставил несколько следов — обломок кости, клочок шкуры, каплю крови. А потом, убедившись, что его никто не видит, просто убрал всё в мешочек-хранилище. Быстро. Тихо. Без лишних движений.

Когда он вернулся к костру, в его руках уже не было ничего. И именно этого он и добивался. Теперь старики будут думать, что где-то там, в глубине пещер, у него есть тайник. Склад. Место, куда можно будет наведаться потом. Может быть — втайне. Может быть — с подкреплением. Может быть — когда его самого рядом не будет. Пусть думают. Максим прекрасно знал, что люди охотнее идут туда, где ожидают добычу, чем туда, где их может ожидать что-то опасное. Здесь же они опасности уже не видели.

Он снова сел у костра, словно ничего не произошло. Подкинул пару веток в огонь. Потянулся, будто уставший мальчишка, переживший уже не один тяжёлый день. Его лицо оставалось спокойным, даже чуть сонным. Но внутри он был собран, как никогда. Если эти старики решат воспользоваться его отсутствием — они пойдут не туда. Если решат рассказать кому-то ещё — информация будет неполной. Если же решат действовать прямо сейчас…

Максим медленно положил ладонь на посох. И в этот момент он уже точно знал, что какой бы путь сам ни выбрал бы дальше — он не позволит сделать из себя добычу.

Вернувшись к костру, Максим почти сразу заметил это. Не сразу. Не демонстративно. Сначала — мельком. Потом — краем глаза. А потом уже вполне отчётливо. Старики всё также косились на его посох. Не как на обычную палку, не как на походный шест и даже не как на экзотическое оружие. В их взглядах было что-то другое — смесь настороженности, уважения и плохо скрытого страха. Они видели, что эта вещь сделала с молодой горной обезьяной. Видели то, с какой лёгкостью удар оказался смертельным. И теперь, сидя у огня, они явно ловили себя на мысли, что находятся рядом с существом, которое способно убить их обоих так же просто — одним движением руки.

Подумав об этом, Максим мысленно усмехнулся. Если бы они знали. Посох действительно был грозным оружием. Он был пропитан той самой холодной, плотной энергией ущелья, настолько глубоко, что стал почти неотличим от металла — и по весу, и по прочности. Но по правде говоря… Это было далеко не всё, чем он располагал.

Глубоко в мешочках-хранилищах, надёжно спрятанных и вложенных один в другой, находились десятки единиц самого разного оружия. Не пара — а именно десятки. Около десятка мечей. От простых, грубо выкованных, до действительно добротных, с хорошо сбалансированными клинками. Несколько копий — длинных, с массивными наконечниками, предназначенными скорее для пробивания брони, чем для охоты. И даже две алебарды, тяжёлые, неудобные в узких пространствах, но смертельно опасные в открытом бою.

Всё это он старательно скрывал. Но даже это не было тем, что он считал своим настоящим козырем. Настоящим открытием для него стали… бумеранги… Самодельные. Грубые на вид. Сделанные из того же самого «дерева», из которого получился его посох.

Хотя сама эта идея пришла к нему не сразу. Сначала — из любопытства. Потом — из скуки. А затем, после первых же попыток, Максим понял, что наткнулся на нечто пугающе эффективное.

Каждый бумеранг был выточен им вручную. Он долго экспериментировал с формой — менял угол лопастей, толщину, баланс. Некоторые варианты сразу отправлялись в утиль, раскалываясь о скалы или улетая не туда. Но постепенно он нащупал нужную геометрию. Сами по себе эти «летающие палки» весили столько, что обычный человек не смог бы даже нормально их бросить. Для Максима же, после месяцев тренировок с посохом весом под восемьдесят килограммов, они ощущались почти… привычно.

Хотя… Тренировки с ними были адом. Сначала он просто учился не калечить самого себя. Тяжёлый бумеранг, возвращающийся с ошибкой в траектории, был способен переломать кости. Пару раз он действительно едва не поплатился — спасали только рефлексы и отточенная работа тела. Потом он начал работать по целям. Скалы. И отнюдь не маленькие. Не крошечные выступы. А полноценные каменные глыбы.

Он хорошо помнил первый раз, когда вложил в бросок всю силу. Бумеранг ушёл вперёд с глухим свистом, ударил в камень — и раздался треск, словно ломалось что-то живое. Каменная поверхность не просто раскололась — она рассыпалась в щебень, будто по ней ударили кувалдой. Без магии. Без техник. Без заклинаний. Только масса, скорость и чудовищная плотность материала.

Потом он учился меткости. Учился рассчитывать траекторию. Учился бросать из-за укрытий, с колена, в прыжке. Учился ловить возвращающийся бумеранг одной рукой, второй — уже готовя следующий бросок. Его ладони покрывались мозолями, трескались, кровоточили, но он продолжал. Иногда он бросал сразу два бумеранга. Иногда — три, по очереди, с минимальным интервалом.

В ущелье после этих тренировок оставались следы, которые могли бы напугать кого угодно. Разбитые скалы… борозды в камне… расколотые выступы… И если бы кто-то увидел бы всё это со стороны, то он бы явно решил, что здесь проходил бой культиваторов высокого ранга. А на самом деле — просто мальчишка, который просто выживал.

И теперь, сидя у костра, Максим смотрел на стариков, которые испуганно косились на его посох, и едва заметно кривил губы. Пусть думают, что это его главное оружие. Пусть боятся палку. Он не собирался рассказывать им о том, что смерть может прилететь к ним из-за спины, описав в воздухе дугу — быстро, бесшумно и окончательно.