Важность знаний - Хайдарали Мирзоевич Усманов

Возвращение к людям

Из-за ран, и повреждений, что получили эти старики в столкновении с молодой горной обезьяной, им пришлось задержаться в этом месте ещё на одну ночь, которая опустилась почти незаметно. Хотя Максим мог бы им помочь, но рисковать, и демонстрировать наличие у него трав, которые в трактате алхимика описывались как очень ценные, и лекарственные, парень просто не собирался. Слишком много подобных «находок» в руках какого-то странного мальчишки могли бы ещё больше подогреть к нему интерес. А если Максим собирался вернуться к людям, то подобное могло бы ему ещё больше навредить. Так что пусть радуются хотя бы тому, что парень им просто помог, спасая жизни при нападении той самой молодой обезьяны.

Огонёк небольшого костра, аккуратно поддерживаемого Максимом, был единственным источником света на десятки шагов вокруг. Он горел ровно, без лишнего треска, словно и сам чувствовал, что здесь нельзя привлекать к себе внимание. Тени от редких кустов и кривых деревьев вытягивались, сплетались, превращаясь в причудливые силуэты, в которых легко было увидеть что угодно — от затаившегося зверя до чьей-то сгорбленной фигуры.

Максим сидел так, чтобы одним взглядом контролировать сразу всё. Перед ним уже привычно раскинулся этот древний лес. Тёмный… глухой… наполненный чужими запахами и шорохами. Сбоку — прогалина, через которую в случае чего можно было отступить или, наоборот, встретить противника. А за спиной — вход в пещеру, ведущую в тот самый лабиринт, где даже стены помнили присутствие демонического змея.

И сейчас именно пещеры беспокоили его не меньше окружающего это место мрачного леса. Он слишком хорошо знал, что под землёй обитает всякое. И не все обитающие там существа следуют простым законам страха и территории. Кто-то мог почуять запах свежего мяса. Кто-то — тепло живых тел. А кто-то… просто почувствовать изменение баланса энергии.

Даже сам Максим сейчас старался не двигаться лишний раз. Его верный посох лежал рядом. Так, чтобы его можно было схватить одним движением. Внутри одежды, в потайном кармане, он ощущал слабое, едва заметное тепло — напоминание о спрятанных ценностях. А глубже, за пределами обычного восприятия, он чувствовал свои меридианы, медленно, ритмично прогоняющие по всему его телу энергию Инь.

Старики держались из последних сил. Он увидел это сразу. Они сидели по другую сторону костра, стараясь выглядеть бодрыми, но их тела уже предали их. Плечи ссутулились, дыхание стало глубже, движения — медленнее. Один из них несколько раз резко вскидывал голову, будто услышал что-то опасное, но потом сам же понимал, что это был всего лишь треск уголька или шорох ветра.

Максим смотрел на них почти с усмешкой. Не злой. Скорее… понимающей. Они сделали всё, что могли. Их силы были на исходе ещё до встречи с ним. Лес… погоня… страх… раны… усталость — всё это навалилось сразу. И теперь их организмы требовали своё.

Сон пришёл к ним не сразу, но неизбежно. Сначала один из стариков опустил голову, словно просто задумался. Потом вздрогнул, пробормотал что-то себе под нос — обрывок имени, может быть, или приказ. Через несколько минут второй начал тихо постанывать, сжимая во сне пальцы, будто всё ещё держал копьё или нож.

Их сон был тревожным. Максим слышал это по дыханию, по редким вскрикам, по тому, как они ворочались, будто пытались убежать даже во сне. Там, за закрытыми веками, их наверняка снова догоняли обезьяны, ломались ветви, звучали крики погибших товарищей.

Он не стал их будить. Сам же Максим снова привычно сделал то, что давно стало для него привычным. Медленно выровнял дыхание. Чуть прикрыл глаза. Но не отключился. Это было состояние на грани — полумедитация, полубодрствование. Его тело расслабилось, но не обмякло. Мышцы оставались готовыми к резкому движению, слух — обострённым, а восприятие энергии — растянутым, словно тонкая сеть вокруг него.

Энергия медленно циркулировала по меридианам, особенно задерживаясь в местах недавних нагрузок. Там она работала, укрепляла, восстанавливала, переплетаясь с тканями тела. Даньтянь пульсировал ровно, глубоко, принимая из окружающего пространства лишь те крохи силы, которые не несли угрозы.

Именно благодаря этому Максим лучше чувствовал лес. Не так, как чувствуют его обычные люди. Он ощущал пустоты — места, куда не совались звери. Ощущал слабые всплески чужой энергии, которые тут же гасли, не приближаясь. И ощущал тяжёлое, давящее спокойствие пещер за спиной — будто там до сих пор кто-то смотрел, но не считал нужным вмешиваться.

Он был готов. Если из леса выйдет тварь — то он услышит её раньше, чем она его почует. Если из пещер выползет нечто чуждое — он почувствует искажение энергии. Если же опасность придёт от людей… То он заметит их изменившееся дыхание… Их шаги… И даже их нерешительность перед нападением на того, кто может быть для них весьма опасен…

Костёр тихо потрескивал. Ночь текла медленно. А Максим снова бодрствовал — спокойно, сосредоточенно, как тот, кто уже слишком хорошо знает цену беспечности и не собирается платить её ещё раз…

…………

Рассвет только-только начал размывать ночную тьму, когда тишину разорвал низкий, гортанный рык. Он был не резким — наоборот, тянущимся, ленивым, будто тот, кто его издал, вовсе не собирался нападать. Следом послышалось тяжёлое, размеренное дыхание, от которого воздух словно нагрелся, даже несмотря на утреннюю прохладу. В ноздри ударил слабый запах гари и звериной крови — старый, хорошо знакомый Максиму.

Он даже глаз не открыл сразу. Его пульс не ускорился. Энергия в меридианах не рванулась. Это означало только одно… опасности нет…

«Опять ты…» — мысленно хмыкнул он.

Саблезубый тигр. Точнее — тварь, лишь внешне похожая на него. Огромное тело, мощные плечи, длинные клыки, слегка искривлённые и потемневшие от постоянного жара. Между полосами шкуры при каждом выдохе проступало тусклое багровое свечение — признак Стихии Огня, укоренившейся в его плоти. Такой зверь не прятался. Ему это было не нужно.

Максим знал его уже… сколько? Недели? Больше? Каждое утро, почти по расписанию, он проходил по границе своей территории. Весьма старательно оставляя метки, царапины на коре, следы лап, пропитанные огненной энергией. Не охотился. Не высматривал добычу. Просто объявлял миру тот факт, что этот участок леса принадлежит ему. По силе — да, он немного превосходил тех самых горных обезьян. Но был один. И, что было куда важнее, далеко не глуп. Максим чувствовал его отношение почти физически:

«Ты здесь живёшь. Я — здесь охочусь. Пока ты не лезешь ко мне — я не лезу к тебе.»