Бесстрашные и отважные. От Балаклеи до Сватово - Михаил Иванович Федоров

3

«Было очень много народу… Я помню, что просто черно людей вокруг»

– А позывной у Жени?

– «Глущ», – ответила Олеся Анатольевна. – Рядовой…

– Самое что ни на есть распространенное…

– Погиб в Синьковке. Харьковское направление.

– А когда вы узнали, что Жени нет?

– 30 января 2024 года мне позвонили, – произнесла, прокашливаясь. – Мне позвонили с военкомата. Сказали, что ваш брат погиб. Я была дома, и вот. В выходной день (как у работника торговли. – Прим. авт.). А все, что потом, я не очень помню… Привезли его на другой день, 31 января, в храм в центре Рамони. 1 февраля мы его похоронили. Было очень много народу. Очень много. Я помню, что просто черно людей вокруг. Черно, просто люди, люди. Людей очень много шло к нему, потому что все очень хорошо о нем отзывались. Говорили, что он был добрый, улыбчивый. Все соседи, все рамонские все были. Помню, была учительница, которая выпускала его. Весь класс был. Ну очень много людей, мне потом рассказывали. Очень много…

Я осторожно спросил про награды.

– Он награжден… Орден Мужества. Вручали в сентябре 2024 года. Вручали в администрации Глебушке, сыну. Пригласили, у меня есть дочка Яна, женина племянница, у них тоже десять лет разницы. Они очень близки с нами были. Его семья для нас – это все.

– На вручении сынишка, вы, Яна…

– Да-да… Яна, если честно, занималась похоронами. Всем, всем, всем.

– Насчет памяти. Где-нибудь досочка памятная…

Олеся Анатольевна:

– В Рамони мемориальная доска погибшим ребятам… Там, где старая администрация была, стоит памятник погибшим в Афгане, и в мирное время…

– Вот Женя как бы ушел от нас…

Олеся Анатольевна, помолчав:

– Ну, как вам сказать? Вот 15 января 2025 Жене был год. Я собирала его друзей. И только через год, – снова всхлипывала, – я начала понимать как-то… Сейчас секунду, извините, я… Каждое утро начинается с него. Целый день… Вы знаете, я вам скажу кратко. Женьку я любила даже больше, чем свою дочь. Он выбрал всю радость этой жизни, понимаете. Психологически сломана вся семья. И Глебушка, и Яна, и я. Очень тяжело. Конечно, он не выходит из головы. Каждый день мы говорим о нем. Но мы не принимаем, конечно, что он погиб. И дочка мне это говорит: «Я не могу это принять». Я просто думаю, что он придет. Когда я слышу: вот-вот… А ничего не меняется. Вот как-то так…

Глава района и военком вручили Глебу орден отца

– Мы же люди…

– Только вчера начала заниматься документами. Это Евгения (координатор фонда) меня подтолкнула с этими выплатами… Тяжело нам очень без него.

– В доме, наверно, его портрет стоит…

– Конечно, везде…

– Вы выдержали такое… Что вам позволило это вынести? ИП, родители ушли, жена Жени разбилась, его еще и по «кочкам» понесло…

Олеся Анатольевна:

– Женину смерть нам помогло пережить… Яна мне сказала, когда все это было, она молилась в церкви и просила помочь перенести… 6 января он погиб, 15 января просто так записали, и 6 марта пришла дочь и сказала, что она в положении. Ну, и что у нее родится Женька. У нас родился Женька.

– В честь Жени…

– Да. В честь дяди…

– А вот вы Олеся. Почему?

– Меня назвал папа. Он сказал: будет Олеся.

– А Женю, брата…

– Мама рассказывала, что у нее были очень сложные роды, и спасла маму Евгения, доктор.

– Вот как в жизни все замыкается… Имя мальчику от доктора, когда его не стало, сыну племянницы…

4

Женькин сад. На самый передок, в самое пекло

Поговорил с мужем Олеси Анатольевны:

– Александр, а когда вы узнали Женю?

– Был период, когда мы начали встречаться с Олесей Анатольевной, ну и он тоже там. Ну, и познакомились.

– Стали родственниками…

– Да, конечно… Женя всегда добивался своих целей. Любил жизнь. Он компанейский сам по себе. Много друзей, товарищей. Он мимо соседей не проходил, чтобы не улыбнуться, не сказать «здрасьте». Я имею в виду, кто в возрасте. Он уважение к любому возрасту имел. Молодого остановит, там мальчика, объяснит, что нельзя. Очень общительный был.

– Переживал за других, раз мальчика останавливал.

– Ну конечно.

– А увлечения у него?

– Любил работать физически, все время приезжал сюда в Панинский район к моей мамке в деревню. У нас тут дом, огород большой. Сажал все, помидоры, огурцы, любил этим заниматься. У нас тут деревьев он насадил много. Мы их оставили и назвали «Женькин сад». Яблони, груши. Так и зовем «Женькин сад».

– Давно познакомились с Женей?

– Ну, мы в браке с Олесей Анатольевной уже лет 17.

– То есть знаете Женю как облупленного. Он внешне – крепыш. Авторитет. Может, разруливал разные ситуации.

– Ну как? За Янку заступался, нашу дочь, не раз. Он такой, скажем так, без задней… То есть если его обидели, он не боялся. То есть человек, допустим, крепче его, он на это не смотрел. Если чувствовал, что прав, он все равно лез. Не скажу, что он задира, но он свою, даже не то, что свою, а как есть, жизненную правду отстаивал.

– Тем более биография такая, обостренное восприятие после этого…

– А как он на СВО пошел? Некоторые в Казахстан убегают.

Александр:

– Никто от Казахстана не застрахован, пусть, это им бог судья. Поэтому пусть убегают куда хотят. У нас вот так. Я просто в возрасте, был бы помоложе, может, и сам бы рванул. Я тоже участник боевых действий, но только при развале Союза еще. Тоже объездил весь Кавказ в свое время. 1991–1993 годы. Я в разведбате служил.

– Вот Олеся Анатольевна поехала Женю провожать на СВО. Вы где были?

– Вместе были. Тоже провожал.

– Вы понюхали уже в разведроте, а Женя еще ничего… Что вы ему сказали?

– Да много советов ему дал. Мы, когда узнали, конечно, были шокированы. Честно сказать, я тоже хотел рвануть с ним. «Потому что без меня, – говорю, – ему тяжело будет. Он не знает, не был в армии». Скажем так. Порыв у меня был с ним уехать, но супруга тоже имеет на меня воздействие. Говорил ему, как себя вести. Мы ожидали, что он не останется там в каких-то мотострелках, минометчиках там, мы так и думали, что он передислоцируется. Передислокация была – он ушел в штурмовую группу. То есть на самый передок, в самое пекло. Поэтому перемещаться по двое, по трое, я ему эти