Военная организация поздней Римской империи в 353-395 гг. На пути к разделению империи. - Евгений Александрович Мехамадиев

конницы были источником внутреннего недовольства в войсках, их позиция порождала напряженность в отношениях между Констанцием и всей его армией в целом. К тому же следует помнить, что Магненций пополнил свою армию представителями городского и сельского населения Галлии — многие галло-римляне поддержали узурпатора, и, конечно же, они были настроены враждебно по отношению к Констанцию, испытывали недоверие к его действиям и решениям.

Второй важный момент: на рейнскую границу напали именно аламанны, а не франки, и, на наш взгляд, события весны 354 г. отражают изменения, произошедшие в племенном мире зарейнской Германии. Как мы отмечали выше, многие франки, ранее нападавшие на пограничные земли Галлии, первоначально поддержали Магненция, а затем вошли в состав армии Констанция, следовательно, с 350 г. они находились уже на территории Галлии, т. е. в пределах империи. Как результат, количество зарейнских франков, живших вблизи рейнской границы, значительно уменьшилось, и это вполне логично привело к усилению аламаннов, которые начали совершать набеги на земли римлян уже в 354 г.

Наконец, еще один аспект: география территориальных перемещений Констанция, представленная у Аммиана, подсказывает, что к весне 354 г. официальная резиденция императора и его армии находилась в Медиолане[184], в то время как пребывание его на юго-востоке Галлии, связанное как раз с участившимися вторжениями аламаннов, было временным. Судя по всему, сам прорванный германцами участок фронта, где в основном перемещался император, примерно соответствовал территории от современного Кайзераугста в Северной Швейцарии до Меца на северо-востоке Франции: как проследил Т. Цотц, именно этот регион многие латинские авторы позднеримского времени, включая и самого Аммиана Марцеллина, называли термином Alamannia (Аламанния)[185].

1.1.2. Мятеж Сильвана (355 г.) и внутренняя структура армии Цезаря Юлиана

В 355 г. положение на рейнском фронте еще более обострилось — Констанций столкнулся с новым мятежом, на этот раз — в Кёльне (Колония Агриппина), где начальник пехоты (magister peditum) Сильван, франк по происхождению, провозгласил себя императором (PRLEI, р. 840–841, sv. Silvanus 2). Ранее Сильван служил в армии Магненция, но во время битвы при Мурсе он перешел на сторону Констанция, в благодарность за это Констанций наделил Сильвана должностью начальника воинов (magister militum): Аврелий Виктор отмечает, что после битвы Сильван «будучи весьма молодым, дослужился до начальства над пешим (войском)» (pedestre ad magisterium adolescentior meruerat. — Amm. Viet. De Caes. 42. 15). Аммиан, непосредственный очевидец мятежа Сильвана, также называет узурпатора «начальником пешего войска» (Silvanuspedestris militiae rector. — Amm. XV. 5. 2).

Тем не менее закон Констанция, направленный на имя Сильвана, называет его «комитом и начальником всадников и пеших воинов» (ad Silvanum comitem et magistrum equitum et peditum. — CTh. VII. 1. 2). Авторы-составители биографического справочника PRLE I (р. 840–841, sv. Silvanus 2) предположили, что данный закон необходимо датировать 3 ноября 353 г., в то время как А. Демандт, следуя позиции О. фон Зеека, датировал его маем 352 г.[186] Для нас же важен тот факт, что в 355 г. Сильван занимал должность начальника пеших воинов (magister peditum), т. е. командовал только пешими войсками, в то время как до 355 г. он обладал сдвоенным военным командованием — и над пешими, и над конными войсками. В чем заключалась причина таких изменений? На наш взгляд, причина состояла в том, что между 352–353 и 355 гг., разгромив Магненция и включив в состав своей армии многие этнические отряды франков, Констанций разделил единое прежде военное командование на две отдельные должности: должность придворного начальника войск была упразднена, а вместо нее Констанций учредил отдельную должность начальника пеших воинов (пехоты) и отдельную должность начальника всадников (конницы). Соответственно, должность начальника пеших воинов занял Сильван (фактически он просто лишился полномочий командования над конницей и теперь командовал только пехотой), и, на наш взгляд, под его властью находились как раз те самые отряды франков, которым Констанций предоставил ранг ауксилии в 353 г. Судя по всему, Констанций посчитал вполне логичным назначить франка командующим над своими же соплеменниками: мы полагаем, что причиной учреждения отдельной должности начальника пехоты как раз и было создание целой группы регулярных подразделений (ауксилий), сформированных из франков и вошедших в состав экспедиционной армии Констанция[187].

Со слов Аммиана Марцеллина, незадолго до мятежа Сильван планировал свои дальнейшие действия и даже хотел сдаться франкам (поводом к мятежу послужили несправедливые обвинения его в том, что он якобы собирается захватить власть), но один из его приближенных, Ланиогайз, отговорил его, заявив, что «франки, к которым он принадлежал по происхождению, или убьют его, или предадут, получив [за это] деньги» (Francos, unde oriebatur, interfecturos eum aut accepto praemio prodituros. — Amm. XV. 5. 16). Мы полагаем, что под франками, о которых говорил Ланиогайз, следует понимать ауксилии, т. е. те самые этнические отряды, которые ранее подчинялись Магненцию, а затем, в 353 г., перешли под власть Констанция. С. Конти предположил, что Сильвана поддерживали войска германского происхождения, ранее воевавшие в армии Магненция, гражданское население рейнских пограничных регионов, страдавшее от постоянных набегов аламаннов, а также определенная часть италийской сенаторской аристократии, недовольная усилением позиций Констанция в западных провинциях империи[188]. На основании двух надписей из Италии Б. Блекманн пришел к выводу, что еще до своего перемещения на Рейн Сильван установил связи с некоторыми влиятельными представителями италийской сенаторской знати, более того, он сохранил эти связи и активно использовал их и после перемещения на рейнский фронт, уже во время мятежа[189].

Оставляя все же в стороне вопрос о рядовом гражданском населении и группировках знати, поддерживавших Сильвана, подчеркнем, что основу его военных сил составляли ауксилии, сформированные из франков. Дж. Дринкуотер полагает, что действия Сильвана вряд ли можно назвать узурпацией императорской власти, по мнению исследователя, Сильван стал жертвой интриг начальника конницы (magister equitum) Урзицина, который стремился устранить своего конкурента[190]. На наш взгляд, данная точка зрения выглядит совершенно неправдоподобной, поскольку в 354 г., буквально за год до мятежа Сильвана, Урзицин и сам стал жертвой придворных интриг, в результате которых он чуть было не лишился должности начальника конницы (PRLE I, р. 985, sv. Ursicinus 2). Соответственно, когда в 355 г. Констанций отправил Урзицина в Галлию подавлять мятеж Сильвана, вряд ли Урзицин мог проводить какие-либо собственные интриги: у него не было для этого ни времени, ни возможности.

Г.-К. Бреннеке и Д. Хант пришли к выводу, что в своем рассказе о мятеже Сильвана Аммиан Марцеллин высказывает критику скорее не в адрес мятежника, а в адрес императора Констанция, интриги которого как раз и привели к данному мятежу[191]: в определенной мере мы можем принять позицию исследователей, тем не