Военная организация поздней Римской империи в 353-395 гг. На пути к разделению империи. - Евгений Александрович Мехамадиев

[к себе] множество племен — не меньше, чем местное войско, которое его сопровождало; лучше назвать одно [войско] более родственным и единоплеменным с ним (т. е. с Магненцием. — Е. Μ.), а другое — нашим… столь много римлян присоединилось [к нему] по принуждению и не по [своей] воле» (των έθνών έξαναστήσας ούκ ελαττον πλήθος τής οϊκοθεν αύτφ ξυνεπισπομένης στρατιάς, μάλλον δέ τό μέν ώς οίκείον εϊπετο πολύ καί αύτφ ξύμφυλον, τό δέ ήμέτερον… όπόσον 'Ρωμαίων βία καί ού γνώμη ξυνηκολούθησεν. — Jul. Or. II, 56c, ed. W. C. Wrighi).

Конечно же, цитированные строки говорят сами за себя: согласно Юлиану, Магненций провел в Галлии рекрутский набор и принудительно зачислил в свою армию множество жителей Галлии. Юлиан стремится донести до читателя мысль, что галло-римляне, т. е. местное население империи (не варвары!) служили в войсках Магненция не по своей воле: узурпатор вероломно заставил их подчиниться своей власти и поддержать его в борьбе с Констанцием. Тем не менее, как подчеркнул С. Конти, Юлиан стремился представить конфликт Магненция и Констанция не как внутреннюю гражданскую войну, а как обычную войну римского императора против внешних врагов — варваров (германцев), вторгшихся на территорию империи, поскольку и сам Магненций был наполовину варваром — его мать происходила из племени франков[177].

Мы согласны с позицией исследователя: действительно, гражданская война выглядела бы как конфликт двух равных по статусу правителей, в то время как война с внешним противником выгодно превращала масштабную внутреннюю междоусобицу всего лишь в локальное столкновение на одном из участков римской границы. Тем не менее примечательно, что сам Юлиан все равно косвенно, в несколько завуалированной форме, признал, что в армии Магненция воевали и местные граждане империи — галло-римляне, более того, юноши из семей галло-римлян пополнили регулярные войсковые подразделения, первоначально располагавшиеся на рейнской границе.

Как проследил Б. Блекманн, рейнские пограничные войска, поддерживавшие Магненция, были сформированы из местного населения галльских провинций; в целом в современной исследовательской литературе достаточно широко распространен тезис о том, что в своей военной политике Магненций опирался прежде всего на крестьянское население Галлии, которое в основном было языческим, а не христианским[178]. Сложно сказать что-либо определенное о социальном происхождении галло-римских рекрутов, пополнивших рейнские войска Магненция: сам мятеж Магненция произошел в городе Августодун (современный Отен во Франции) на востоке Галлии, и население города поддержало узурпатора, т. е. горожане признали его императором[179]. Как предположил И. Сцидат, социальной опорой власти Магненция была определенная часть сенаторской аристократии (особенно в Галлии, где произошел мятеж), а также население крупных городов: исследователь признает, что надписи, упоминающие Магненция в качестве императора, служили средством пропаганды власти узурпатора преимущественно среди горожан[180].

Мы согласны с позицией исследователя: на наш взгляд, Магненций привлек в свою армию не только сельских, но и городских жителей Галлии, поскольку, например, практически все надписи из Северной Италии, прославляющие Магненция как императора, действительно были обнаружены на территории различных городов. По аналогии с Италией мы можем предположить, что и в Галлии население городов в значительной мере поддержало узурпатора, соответственно, юноши из городских семей пополнили войска Магненция.

Рассмотренный выше материал позволяет нам сделать несколько выводов о состоянии римских войск на территории Галлии и рейнского фронта к 353 г., когда Констанций II полностью разгромил Магненция: 1) Констанций в значительной мере пополнил свою экспедиционную армию наемными отрядами франков, ранее служивших в армии Магненция; 2) скорее всего, включение франков в состав римских регулярных войск снизило численность за-рейнских франков, совершавших нападения на рейнскую границу, поскольку теперь многие их соплеменники находились на службе в римской армии и размещались уже внутри империи; 3) в самой армии Констанция находилось большое количество подразделений (отрядов далматской конницы), настроенных враждебно по отношению к Констанцию и всей династии Константина I Великого в целом; 4) и наконец, местное, рядовое население Галлии и Северной Италии не испытывало особой лояльности к Констанцию: и сельские, и городские жители данных регионов в определенной степени поддерживали политику узурпатора и воевали на его стороне[181]. Вполне логично, что Магненций включил местных жителей римских провинций в состав регулярных рейнских пограничных легионов, Констанций же, наоборот, пополнил галльскими рекрутами ауксилии, первоначально сформированные из пленных франков Магненция, чтобы тем самым «разбавить» германский элемент ауксилий представителями местного галло-римского населения[182].

С учетом всех этих процессов обратимся к сведениям Аммиана о военной экспедиции Констанция против аламаннов, которую император провел весной 354 г. Согласно Аммиану, узнав о нападении аламаннов на рейнскую границу, Констанций «выступил из Арелата (Арль. — Е. Μ) и устремился в Валентию (Баланс на юго-востоке современной Франции. — Е. Μ.)» (egressus Arelate Valentiam petit. — Amm. XIV. 10. 1), откуда он вместе со своими войсками выступил далее и «разместился вблизи Раурики (Августа Раурика — город, размещавшийся приблизительно рядом с современным Базелем, Швейцария. — Е. Μ.) на берегах реки Рен» (prope Rauracum ventum est ad supercilia fluminis Rheni. — Amm. XIV. 10. 6). В свою очередь, аламанны, проведя несколько не совсем удачных для себя сражений с римскими войсками, предпочли заключить мир с Констанцием. В завершение своего рассказа Аммиан подчеркивает: «Было известно, что удача сопутствует ему (т. е. Констанцию. — E. Μ.) только в частых [и] пагубных внутренних войнах, когда же он ведет внешние войны, в основном он терпит горестные поражения» (norat expeditionibus crebris fortunam eius in malis tantum civilibus vigilasse; cum autem bella moverentur externa, accidisse plerumque luctuosa. — Amm. XIV. 10. 16). Заключив мир с аламаннами, император, со слов Аммиана, «удалился на зимние квартиры в Медиолан» (Mediolanum ad hiberna discessit. — Amm. XIV. 10. 16).

Как предположил Ф. Майер, Констанций понимал, что он пользовался плохой репутацией в войсках: войска не верили, что император сможет одержать победу над внешним противником, поскольку ранее Констанций одержал только одну победу — над внутренним противником, т. е. над Магненцием. Соответственно, по мысли исследователя, заключив мир с аламаннами, Констанций сознательно поступил вопреки ожиданиям войска и тем самым освободился от морального давления, которое войско оказывало на него во время боевой экспедиции[183].

Мы могли бы добавить к трактовке Ф. Майера несколько наблюдений, связанных с рассмотренным ранее материалом: прежде всего, на наш взгляд, мнение о неспособности Констанция одержать победу над внешними врагами возникло вследствие наличия в войсках императора отрядов далматской конницы, которые, повторим, были настроены по отношению к нему весьма враждебно. Тем более отметим, что ранее эти отряды в значительной мере воевали на стороне Магненция, они перешли на его сторону еще в 350 г., как только вспыхнул мятеж в Галлии. Соответственно, отряды далматской