Преданная. Любовь и долг - Лия Султан

— Мы закончили, — женщина берёт с тумбочки салфетку и кладёт мне на живот. Я вытираю гель с кожи, и он попадает на пальцы.

Дальше всё как в тумане. Мне отдают снимки и заключение, снова поздравляют, и я благодарю с ничего не значащей улыбкой.

Я облажалась. Я исправно пила таблетки — каждый день, в одно и то же время. Но две недели назад меня скрутила простуда, я лежала пластом, бредила, пила антибиотики, которые назначил врач. Приём противозачаточных я пропустила, но, восстановившись, снова подключила. Я не придала значения вынужденному «простою», подумав, что должен сработать накопительный эффект. Глупая маленькая ошибка перевернула всё.

Он не хочет детей. Анвар сказал мне об этом прямо: «У меня есть Аиша. Мне достаточно. Я не создан для того, чтобы быть многодетным отцом». Я кивала, соглашалась, пила таблетки, не задавала вопросов. А сейчас несу в себе его наследника.

В машине, которую он купил мне уже в Астане, я думаю лишь о том, как сказать ему? Как преподнести эту новость, чтобы он обрадовался, а не взбесился?

Несмотря на то, что я приняла все условия, втайне я всегда мечтала о мальчике для Анвара. Смуглом, черноглазом, похожем на него. Я хотела родить ему наследника — того, которого хотели бы его родители. Внук от сына смягчил бы их, и они бы приняли меня. А самое главное — он бы меня наконец сделал своей законной женой.

Мысль сменяется на более беспокойную: а готова ли я всем пожертвовать ради перемен? Беременность — это растяжки, лишний вес, бессонные ночи, грудь, из которой течёт молоко, и он будет смотреть на меня уже не как на свою женщину, а как на кормилицу. Он потеряет интерес. Найдёт другую — моложе, стройнее, свободнее. Нет, я не могу этого допустить, я не могу его потерять.

Паника множится внутри, и, как бы я ни пыталась её загнать, не получается не думать о том, что уйдут моя красота и сексуальность, с помощью которых я и отвоевала Анвара у жены.

Дома я думаю лишь о том, как всё ему рассказать. Для начала задобрить. Он любит, когда вкусно и красиво, поэтому я заказываю в ресторане ужин и зажигаю свечи в гостиной, расставляя их так, чтобы свет падал мягко и романтично. Надеваю новое кружевное бельё, сверху — коротенькое чёрное платье без бретелей, которое снимается очень быстро и легко.

Анвар приходит уставший, сбрасывает туфли, кидает ключи и телефон на консоль. Жалуется, что случай с пьяным чиновником на борту вымотал ему все нервы. Он снимает пиджак, садится на диван, а я встаю сзади и разминаю пальцами его плечи.

— Расслабься, — шепчу ему, массируя шею, веду подушечками вверх к затылку и слегка царапаю ноготочками кожу головы.

Анвар закрывает глаза, и я слышу не стон, а скорее утробное рычание хищника.

— Иди ко мне, — велит он, останавливая.

Сев к нему на колени, я глажу его плечи, целую в шею, в скулу, в уголок губ. Он крепко держит меня, заставляя почувствовать своё возбуждение.

Я сползаю на пол и одним движением снимаю с себя кусок ткани, оставшись лишь в бюстгальтере и трусиках. Глядя прямо в его тёмные, горящие глаза, расстёгиваю ремень и следом молнию. То, что я делаю дальше, даёт мне пусть недолгую, но всё-таки власть над ним. Ни одна женщина в мире не знает его так, как я. Не умеет делать так, чтобы он рычал, зарываясь пальцами в волосы, сжимая их, наматывая на кулак.

Он кончает быстро и после берёт инициативу в свои руки и уносит меня в спальню. На несколько минут я забываю обо всём, потому что каждый раз отдаюсь ему без остатка. Отдаю ему всю себя.

Когда всё стихает и мы лежим на свежих простынях, приходя в себя, я понимаю, что вон он — тот самый момент, чтобы сказать о самом главном.

Прильнув к нему и проведя ладонью по волосатой груди, я шепчу ему:

— Анвар, я беременна.

Его тело каменеет. Я мгновенно чувствую, как напрягаются мышцы и его рука замирает у меня на спине.

— Ещё раз? — переспрашивает ледяным тоном, от которого кожа вмиг покрывается мурашками.

— Я хочу родить тебе наследника, — тороплюсь я. — Мальчика. Я бы хотела оставить этого ребёнка, пожалуйста…

— Как ты можешь быть беременной, если ты на таблетках? — перебивает он.

Он резко садится на кровати, а я тяну на себя одеяло, инстинктивно прикрываясь им как щитом от гнева.

— Я… помнишь, я болела? Температура была… я пропустила пару дней. Думала, что ничего страшного. Но вот так произошло, и это… чудо. Бог послал нам ребёнка.

— К Богу это не имеет никакого отношения. Это твоя безалаберность.

Опустив глаза, смотрю на смятую ткань. Я до последнего надеялась, что он смягчится, но этого не произошло. Не поднимаю головы, потому что по щеке течёт слеза. Я виновата, но, может быть, он позволит?

И Бог услышал мои молитвы. Анвар ласково берёт моё лицо в ладони, большим пальцем смахивает слезу, заставляет посмотреть ему в глаза.

— Милая, я тебя предупреждал, — говорит он тихо, нежно. — Я не хочу детей. Сейчас, в этой новой жизни, дети мне не нужны. Я хочу тебя. Всю тебя. Если ты умная девочка, ты всё сделаешь правильно.

— Я не могу, — шепчу я. — Он же уже во мне…

— Тогда тебе придётся выбрать, — Анвар гладит меня по волосам и заправляет прядь за ухо. — Либо я. Либо он. Но я знаю, какой выбор ты сделаешь, потому что ты всегда поступаешь правильно.

Затем он встаёт и уходит в ванную. Через несколько секунд я слышу шум воды. Это значит, что у меня есть совсем немного времени, чтобы поплакать. Я не смогу во второй раз его спросить об этом. Если Анвар велит что-то, то значит, он не поменяет решение. Лишь однажды он нарушил свой принцип и вернулся ко мне сам после расставания.

Второго раза не будет, я знаю. И я не могу потерять его снова, поэтому сделаю, как он хочет.

— Прости, — шепчу в пустоту.

Может быть, когда-нибудь он растает. Когда-нибудь я стану его женой и рожу ему сына. Но для этого будущего мне придётся пожертвовать этой частичкой в себе в настоящем.