Искатель, 2011 № 09 - Журнал «Искатель»

Она уже совсем перестала бояться незнакомца. По дороге он шутил и отпускал комплименты. На темной улице Мышкина парень несколько раз пытался ее обнять и вообще давал волю рукам. Это не совсем приятно, но вовсе не страшно... Вот и сейчас, усадив Василису на заднее сиденье, он протянул ладонь и погладил ее по щеке. Потом провел рукой по шее, потом по груди... Хам!

Она думала, что это грубая эротика, а Лубяко просто прицеливался, боясь промахнуться в темноте. Через секунду он поднес к нужному месту шокер и нажал кнопку. Разряд мелькнул таинственным голубым светом. Как маленькая молния, но без грома. И без шума, и без пыли.

Театр в Ветлуге был явным культурным центром. В правом крыле здесь до трех ночи работал ресторан под названием «Парнас», а в подвале располагался безымянный клуб с полумраком, с барменом и с восточными танцами.

Лубяко дважды бывал в этом подпольном заведении под скромной вывеской «Кафе». Хитрый хозяин повесил над входом красный фонарь, но ничего подобного внутри не было. Вернее, было — но не до такой степени.

Егор спустился по ступенькам и вошел в дымный зал. Что-что, а курили здесь покруче, чем в заморских ночных клубах.

Под потолком в полумраке крутился шар с зеркальными кусочками, и вокруг разлетались разноцветные лучики-зайчики. Они упирались в табачные облака, делая все сказочным, похожим на царство Кощея.

В этой дымовой завесе Лубяко незаметно проскочил мимо бармена и углубился в лабиринт подсобок. Пробираясь через коробки и ящики, он нашел дверь, которая вела наверх, в театральные коридоры.

За кулисами очень трудно заблудиться. Здесь на каждом повороте множество табличек со списками и стрелочками во все стороны. Сразу ясно, где сцена, где директор, а где костюмерная... Она наверху на четвертом этаже. Значит — под самой крышей.

Егор шел легко, стараясь не шуметь. Но это было лишнее — лестница была над рестораном, и сюда доносились звуки музыки.

Дверь в костюмерную была закрыта, а Лубяко не был виртуозом по части отмычек. Хотя имел их с собой и обучался этому искусству. Тут, как и на рояле, — кто-то может и Шопена сбацать, а другой одним пальцем выбивает собачий вальс. Но оба играют.

Егор старательно ковырял в замке набором хитрых железяк. Через три минуты он разозлился на них. Потом на дверь и на себя... Он присел и заглянул в замочную скважину.

Это был старый замок под толстый ключ. Обзор был полный, а вид — любопытный. Лубяко не считал себя ангелом, но даже ему стало стыдно подсматривать такие сцены.

Он встал, отошел к самому краю коридора, разбежался и ударил плечом в дубовую створку чуть повыше замка.

Плечо хрустнуло! Петли звякнули! Дверь ухнула и раскрылась!.. Егор ввалился в мастерскую, выхватил пистолет и направил его на две фигуры, лежащие на кровати.

Бублик замер, а Мария Шуманас сжалась, натягивая на себя простыню. Егор решил проявить благородство. Для допроса ему нужен был лишь изобретатель, а голая баба тут только помешала бы.

Он махнул ей пистолетом — «можете одеться» — и указал куда-то туда, где примерочная и костюмы на длинной вешалке. Мария Петровна покорно кивнула и сползла с кровати, стаскивая с Бублика последнюю простыню. Атому ничего не оставалось, как сесть и потянуться за трусами. Самое время для начала допроса.

— Ты что же это, Борис Трофимович, убежал от меня? Мы ведь дружно жили.

— Так я не убежал. Меня на Черном озере прямо с дачи украли.

— Возможно! Но на платформе ты меня увидел — и прыг в вагон... Ну, ладно! Проехали этот эпизод... К тебе сейчас приходила Ирина?

— Ирина?.. Приходила!

— Что ты ей сказал?

— Ничего... Клянусь тебе, Егор Петрович, молчал как рыба на льду.

Лубяко хотел сказать театральное «Не верю!», но сделал привычное — снял ствол с предохранителя и передернул затвор. Простое действие, а очень впечатляет!

Было приятно наблюдать, как у полуголого Бублика расширились глаза и задрожали руки... За всеми этими развлечениями Егор совершенно забыл о Марии. Он не следил за ее действиями. Да и неудобно подсматривать, как одевается сорокапятилетняя женщина.

А дама старшего бальзаковского возраста натянула лишь одну деталь одежды. И сразу внимание Марии Шуманас привлек болван. Это такая дубинка вроде булавы. Узкой частью ее вставляют в дырку стола, а на широкую надевают парик. Для шитья или ремонта. Маша взяла болван двумя руками и, как дубину, подняла над головой.

Скользя босыми ногами она подошла к Лубяко со стороны спины. Раньше она и дрова никогда не рубила! А уж бить мужика по башке — тут вообще нужна особая сноровка.

Мария промахнулась... Болван пролетел мимо головы и, чуть задев левое плечо, скользнул по руке.

Спортивная сноровка заставила Егора отскочить вправо и в прыжке развернуться лицом к противнику. Он падал спиной на широкую кровать. Еще в полете он успел прицелиться в силуэт и выстрелить. Пуля попала туда, где в поясной мишени десятка.

Мария замерла на две секунды и рухнула на гору тряпичных обрезков.

Поднявшись с кровати, Лубяко развернулся так, чтоб не видеть полуобнаженное женское тело с кровавым пятном между грудей... Он вынул из пистолета магазин. Передернул затвор и выбросил патрон из ствола. Взял лоскут и начисто протер оружие. Потом он окликнул Бублика и бросил «Макаров» ему.

Борис машинально схватил летящее оружие и начал лапать его, оставляя отпечатки, где только возможно. А когда почувствовал, что ствол горячий, — отбросил на кровать.

Очевидно, Лубяко этого и хотел. Он взял пистолет платочком и аккуратно вставил магазин на место. Потом эту страшную улику бросил рядом с телом.

— Одевайся, Борис Трофимович. Тебе нельзя здесь оставаться. Сейчас поедем к Афонину, конфискуем приборчик, и я вывезу тебя в Москву... И зачем ты эту Шмулькис убил? Нормальная была женщина. Симпатичная, но с очень импульсивным характером... Кстати, о девушках! Внизу в машине тебя Василиса дожидается. Мы вместе поедем... Это чтоб ты глупостей больше не делал.

Бублик вскочил с кровати. Он хотел дать Лубяко гневную отповедь, но слова застряли в глотке и наружу вырвалось лишь недовольное ворчание. Борис Трофимович надел рубашку, а потом снова сел и нацепил второй носок.

Еще час назад Маша объясняла ему актерское умение жить в предлагаемых обстоятельствах... Это очень правильно! Если ты не можешь ничего изменить, то живи и радуйся! Показывай всем, как тебе уютно в новой роли... Бублик взглянул на Лубяко и попытался ему улыбнуться.

24

Кузькин