Искатель, 2011 № 09 - Журнал «Искатель»

Муромцев завел даму в ее каморку и выложил на столике три фото, добытые еще в Ветлуге, — Лубяко, Бублика и непутевой Василисы. Соблюдая конспирацию, консьержка ничего не произнесла. Она на маленьком листочке написала: «Вчера они сняли кв. № 109, десятый этаж. Марица».

Все было ясно, но Паша все-таки спросил:

— Красивое у вас имя. Вас зовут Марица?

— Конечно, нет! Это мой псевдоним. Я так подписывала сообщения в начале восьмидесятых... Со мной на связи был Артур Матвеевич. Чудесный мужчина, хотя и майор КГБ... Вы с ним не встречались?

— Не приходилось...

Кузькин сразу понял, что дверь в сто девятую квартиру очень удобна для штурма. Первое — нет ни телекамеры, ни глазка. И вообще — дверь не стальная, а из деревянных планок. Если разбежаться, то ее можно вышибить плечом.

Но начать решили с мирных переговоров. Встали сбоку от двери, обнажили стволы, и Муромцев нажал кнопку звонка, продумывая ответ на вопрос «кто там?».

Но в квартире никто и не собирался ничего спрашивать. Просто щелкнул замок и распахнулась дверь. На пороге стояла молодая женщина — конопатая и немного взволнованная.

— Вам кого?

— Нам Бориса Бублика.

— Так он сейчас очень занят.

— А для нас он всегда свободен. Мы его друзья... Лубяко в квартире?

— Нет, Егор вышел в город... Я только сейчас вас всех узнала! Вы прямо из Ветлуги приехали?.. Проходите в квартиру.

Они ворвались внутрь, ожидая сопротивления. Но все было тихо, мирно и спокойно. В гостиной зазвонил телефон. Бублик отошел от своего черного кейса и посмотрел на вошедших. На трех богатырей с пистолетами.

Телефон продолжал звонить, и Борис взял трубку:

— Да, это я. У нас все хорошо... А что погода? Погода ужасная. Над всем Арбатом тучи! Гром и молния...

29

Лубяко только что вышел из очередного банка с отяжелевшей сумкой. Он стоял в арбатском переулке, разговаривал с Бубликом и щурился от осеннего солнца. При чем здесь тучи? Какие молнии?..

Когда он сообразил, сотовый телефон издавал уже короткие гудки — Бублик нахально отключился. Или его отключили!

Думать было некогда! Лубяко побежал к Староконюшенному переулку, где притаился красный «Лексус»... Хорошо, что Бублик со своей конопатой подругой не видели его новой машины. Хорошо, что они ничего не знают о Веронике, живущей на площади Гагарина.

По дороге он выбросил в урну сотовый телефон. А недалеко от машины просунул в решетку водостока паспорт на имя Егора Лубяко.

Новый паспорт он сделал на благозвучную фамилию Полевой. Документ давно был при нем. Он носил его в тайнике под днищем сумки. Жаль, что не удалось зайти еще в два банка — был бы ровно миллион баксов.

Егор оставил машину во дворе с видом на Нескучный сад. Сам подъезд, где жила Вероника, был с другой стороны. Присев на лавочку, гражданин Полевой ждал ее до восьми вечера.

Она шла с тяжелыми сумками, и он бросился помогать.

В первый момент Вероника отпрянула, но сразу же узнала Егора, и ее грустное лицо начало расцветать. Он не звонил ей до вечера, и она решила, что ее любимый никогда не вернется. В метро, возвращаясь домой, она печально улыбнулась — теперь ее можно вставить в книгу рекордов по разделу «Самая короткая любовь».

И вот он опять стоит рядом! Такой красивый, такой добродушный, такой любимый...

Они собрались ужинать, и Егор предложил сесть за стол посемейному, в домашней одежде. Он шепотом намекнул Веронике, что готов помочь ей снять строгое платье и набросить халатик...

Когда они пошли в спальню, Ника почувствовала дрожь в коленках и восторг во всем теле... Егор только начал ее раздевать. Дальше она вошла в раж. Вероника сама сбрасывала с себя все. Одновременно ей удавалось срывать одежду с любимого. А еще они целовались... Делалось все в ознобе и суматохе. Это было нелепо, трудно, но очень приятно...

Через час они впервые заговорили. Стеснительным голосом Ника призналась:

— Я самая счастливая женщина на свете. Стоило столько ждать, чтоб дождаться такого как ты... И вообще — сегодня странный день. Чудесный и чудной! Столько важного случилось в первый раз.

— И что же такого у нас впервые?

— То, что произошло ночью, — это у меня впервые.

— Точно! Я это заметил.

— А утром я впервые ощутила себя брошенной женщиной.

— Вот это зря! Я просто будить тебя не хотел.

— Сегодня я впервые проспала на работу.

— Молодец, Ника. Так им и надо, нефтяным олигархам!

— А потом произошло удивительное. Впервые в «Петролеуме» сорвался Совет директоров. Приехали все, но вдруг начали разбегаться. Многим срочно понадобилось в банк... А возвращались все с дикими глазами, не понимая, что они сделали и зачем... Егор, а ты меня не бросишь?

— Нет, милая. Я пришел к тебе навсегда.

Про себя Лубяко подумал, что не так уж он и врет. Ему очень полезно лечь на дно и пожить у Вероники два-три месяца. Или даже до весны... А это почти что «навсегда».

30

О будущем телевизионном шоу говорил весь город. Народ радовался, что выбранный ими Афонин не замкнулся в своем кабинете, а готов предъявить себя во всей красе.

Мало того, что обещали прямой эфир, так саму передачу организовали в зале ветлугинского театра с приглашением всех слоев общества — от ученых с фирмы «Волна» до усатых торговцев с местных рынков.

На сцену мэр вызвал своих бывших соперников, генерала Сидорова, журналистов, адвокатов и избитых Кузькиным охранников... Народ с восторгом ждал этого шоу. Никто не верил, что при новом мэре жить будет лучше, но все ожидали, что жить станет веселее...

Три иномарки успели въехать в Ветлугу за два часа до представления. Первым ехал Паша на своем красном «Рено», затем Хилькевич на стареньком «Шевроле», а замыкал кавалькаду гордый голубой «Форд» с Кузькиным за рулем. Как и положено для таких переездов, ценный пассажир сидел в средней машине на заднем сиденье.

На Бублике была ковбойская шляпа, натянутая до ушей, черные очки и пестрый шарфик, прикрывавший подбородок.

Самым опасным представлялся участок улицы Мышкина. Здесь у дома семь дробь три могла быть засада... Но на кого? Местные менты давно уже не искали инженера Бублика. Для них он давно взорвался и сгорел в своих «Жигулях»...

Группа шла в квартиру не толпой, а конспиративно, как на сходку подпольщиков во времена царского режима.

Первым делом включили телевизор и настроились на