Терра. Часть 2 - Маргарита Боулес

приготовили отдельную спальню, но Грегор захотел под крышу, сказав, что там красивый вид и больше места. До ночи мы играли в покер, он учил меня разным способам тасовки карт, потом я смотрела, как Грегор играл с друзьями в какую-то стрелялку на телефоне. Визжала, болея за его команду. Мы смеялись до слез, а уже ближе к ночи сидели на широком подоконнике круглого окна и смотрели в бескрайнюю звездную бездну. Теперь я понимала, почему он выбрал мансарду.

С той ночи лето заиграло иными красками. Мы вместе ходили на озеро купаться, на рынок за продуктами, катались на велосипедах по лесу, собирали ягоды, вечерами играли в карты, он даже пытался научить меня волейболу, но после первого попадания мяча в голову — я твердо решила, что больше не хочу играть в этот вид спорта, чуть не получив сотрясение мозга и шишку на лбу. Грегор извинялся, даже приобнял меня, когда увидел слезы. И эти объятья лишили меня дара речи. Я вдыхала его аромат парфюма и млела.

Спустя пару недель Грегор познакомился с местным мальчишкой. Ровесником. Тот позвал его к себе в гости, и вечером мой друг впервые ушел один на встречу, уведомив старших. Я же маялась в своей комнате, смотря в окно. Ждала его возвращения, а потом уснула. Стоило ему связаться с этим Эдди, как идиллия, в которой мы жили последние недели рухнула. Грегор общался со взрослой компанией, вечером убегал к ним в коттедж со словами:

— Не скучай, акуленок.

А я скучала. В выходные мы пошли вместе на речку, там я увидела его новых знакомых. Парни и девчонки от шестнадцати до восемнадцати лет — все старше меня, со странными темами разговоров о будущем, универе, экзаменах, вечеринках и тому подобное. На меня не обращали даже внимания.

— Ты чего такая грустная, Скай? — Грегор только что вышел из воды и присел рядом на коврик, потряс своими светлыми волосами, обрызгав меня прохладной водой. Я зашипела, ощутив прилив смеха.

— Грегор, сегодня придешь? — спросила какая-то дылда с буферами и стрингах с тонюсеньким купальником. Меня воротило всякий раз, когда она поворачивалась задом. Фу, какая гадость! Но, что мне казалось безобразным, мальчикам виделось в ином свете, и мне удалось заметить направление взгляда голубых глаз. Я невольно посмотрела на свою грудь и сравнила — площе меня были только доски у забора.

— Ладно, — кивнул мой друг, и девица странно улыбнулась, виляя задницей, пошла к озеру. — Я купаться… кто-нибудь хочет присоединиться?

— Странно, что ей понадобилась эта тряпочка, — буркнула я. — Могла бы и голой прийти.

Грегор засмеялся на мое замечание.

— Эх, вырастешь — поймешь.

— Тебе это нравится? — удивилась я, взвизгивая. — Да чтобы я так оделась?!

— Акуленок, есть девушки, которым это нравится, и чтобы выделяться, нужно оголяться, как ни странно. А есть те, которые и в водолазном костюме будут сиять ярче любой звезды, — потрепал меня по макушке. — Тебе не обязательно носить такое, оставайся собой, Скай. Тело — это последнее, чем стоит торговать, после него — только душа, вместе с первым продается и вторая, просто помни об этом.

Я заглядывала ему в рот и внимала со всей серьезностью. Тогда я решила, что нужно быть недостижимой звездой в пуховике, чтобы отличаться от других. Только не знала, как стать той звездой для него. Как сделать так, чтобы Грегор обратил на меня внимание?

— Пойдешь вечером со мной?

— К ним? Меня не звали.

— Ты же моя семья, как сестренка.

— Хорошо.

Нас отпустили вместе, но обязали звонить чуть ли не каждый час и вернуться не позднее одиннадцати.

Я так радовалась, что Грегор взял меня с собой, чуть не повизгивала от восторга. Мы пришли к Эдди. Все расположились у бассейна на шезлонгах.

— Пить будешь, бро?

— Пас. — Он кивнул в мою сторону, и этот жест не остался незамеченным. Значит ли это, что без меня он пил с ними? И что он пил? Водку? Фу, она так воняет, как и пиво. Я сморщилась от одной только мысли.

Мы сели на свободные лежаки. Двое парней и две девчонки уже веселились, ели чипсы и танцевали под громкую музыку. Небольшая компания. Я не знала, что мне делать, просто смотрела на всех, наблюдала, пока сестра того Эдди не уселась на колени к Грегору и не всунула ему язык в рот. Меня чуть не стошнило бабулиным пирогом. Я приросла к шезлонгу: не могла ни отвернуться, ни сбежать, ни понять, что чувствую, а во мне тогда бушевал ураган из эмоций. Девушку звали Эмма. И она трогала моего друга. Она… она… я задыхалась…

— Мелюзга, да ты чего? Смотри не лопни, — кажется, моя бурная реакция привлекла лишнее внимание.

— Ревнуешь?! Опа! Вот дела, Грег!

— Ты ж говорил, что вы родственники.

— Ничего подобного, — я проскрежетала зубами. — Никакой он мне не брат.

Те присвистнули, что-то выпили, закурили. Вели себя эти «недовзрослые» странно. Я отвернулась от голубых глаз, скользящих по мне. Эмма продолжала рассиживать на коленях моего друга и трогать его, как-то странно прикасаться. Я завороженно следила, как она пропускает его мягкие волосы сквозь пальцы, до которых мне нельзя было дотронуться… У меня вновь горело все: щеки, уши, с сердцем творилось что-то страшное — оно собралось вырваться из груди. Я почувствовала влажность между ног, попросилась в туалет, решив, что вспотела. Тогда ничего не понимала, что происходило с моим телом и отчего разносилось приятное тепло, стоило только посмотреть на губы Грегора, на его ямочку, услышать смех, поймать улыбку, наблюдать за ладонями, виртуозно тасующими колоду — даже за тем, как он помогал дедуле чинить машину и потом снял футболку, испачкав ее в мазуте. Наплескала себе холодной воды в лицо. Странная. Глаза горят как спички. Потрогала лоб — ну точно грипп.

— Сыграем? — вдруг спросил Грегор, когда я вернулась и хотела предложить ему пойти домой. — Покер? Наличка есть?

— Обижаешь, играем!