Рейд - Сергей Восточный

— Спасибо, Кирилл Андреевич, — склонила голову секретарша. — Тут вам… передать… — она шагнула вперёд и положила на край стола тонкую пластиковую папку.

— Что передать? Кто? — удивился Волгин.

Обычно передача документов происходила совсем иначе. Утром, на ежедневном совещании, один из замов докладывал о срочных вопросах, требующих подписи, после чего бумаги через референта перекладывались в специальную папку с грифом «На подпись». Эта папка дожидалась Волгина на его столе к началу рабочего дня. Никто не носил документы ночью. Никто не передавал их через секретаршу. Тем более — без ходатайства.

— Не знаю, — Люда замялась и, кажется, была немного смущена. — Она как-то оказалась на моём столе. Сама. Я только на минуту вышла, возвращаюсь — лежит. Последние, кто заходили… — она на мгновение задумалась. — Зам по безопасности Грачёв заглядывал дважды — говорил, сверяет график дежурств. Из аналитического отдела Рябинин приносил какой-то отчёт, но не тот, что обычно, а в другое время. И ещё Штерн из юридического — у него была встреча с кем-то из ваших замов, но он, кажется, просто ждал в приёмной и ушёл, не дождавшись. Может, кто-то из них подбросил.

— А как ты поняла, что это именно мне? — Волгин приподнялся и с опаской взял папку за уголок. — А… понятно.

Он сам ответил на свой вопрос, увидев на обложке надпись: «Волгину К. А. Срочно». Чёрным маркером. Крупно. Без подписи.

— Я не смотрела, что там, — предвосхищая вопрос шефа, быстро добавила девушка.

— Ладно. Идите, Людмила. На сегодня вы не нужны, — повторил Волгин.

Девушка улыбнулась, кивнула и, развернувшись, вышла в коридор, тихо притворив за собой дверь.

Кирилл Андреевич открыл папку и почувствовал, как по спине пробежал уже знакомый холодок. Внутри лежала всего одна бумага. Акт о том, что вся система видеонаблюдения в этот день находилась на плановой профилактике и видео не вела. Дата. Подпись начальника службы безопасности. Печать.

Некто только что ясно дал понять, что Волгин не один в этом здании. И что тот, кто стёр данные, знает о каждом его шаге. О каждом запросе. О каждом намерении. И, судя по тому, с какой лёгкостью этот некто управлял ситуацией, он находился куда ближе, чем мог предположить Кирилл Андреевич.

Волгин вытер пот со лба белым платком. Рука слегка дрожала. Ему весьма недвусмысленно намекали, что лезть дальше не стоит. Что любопытство здесь не поощряется. Что следующая папка может оказаться не пустой.

Но Волгин не дослужился бы до своей текущей должности, если бы так просто сдавался. Он прошёл путь от младшего сисадмина до четвёртого лица корпорации не благодаря покладистому характеру. Его поднимали за другое — за умение доводить дело до конца. За способность раскапывать то, что другие предпочли бы оставить нетронутым. За холодную, методичную, несгибаемую настойчивость.

Неизвестные, кто бы они ни были, ещё не знают, с кем связались. И сейчас Волгин говорил даже не о себе. За ним стояли люди, обладавшие реальной властью. Те, кто держал в руках не только «Новую Эру», но и половину оставшегося мира. Те, перед кем отчитывались министры и дрожали генералы.

Те, чьи имена никогда не появлялись в официальных документах, но чьи решения определяли судьбы миллиардов.

Если кто-то решил поиграть в невидимку в их владениях — что ж, пусть пеняет на себя.

Волгин аккуратно сложил платок, убрал его в карман и потянулся к терминалу. Он больше не будет искать через внутренние каналы.

Глава 8

Последствия войны фракций

Меня не вернули. Прошло ещё два дня — за это время в ко мне наведалась пара редких групп, случайно попавших в подземелье, и всё. А я всё так и не вышел в реал.

Я переживал. Нервничал, наверное, даже сильнее, чем тогда, когда меня запирали в капсуле. Там была хоть какая-то ясность: суд, приговор, сорок лет, еженедельный выход. Да, избиения. Да, боль. Но там всё было понятно. А теперь — непонятно ничего. И эта неопределённость давила даже хуже чем боль от ушибов.

И спросить не у кого. Проклятый статус Read Only на форуме висел мёртвым грузом. Я мог читать, наблюдать, следить за жизнью тысяч игроков — но не мог задать ни одного вопроса. Не мог написать никому. Доступа ни к чему, кроме игровой жизни, у меня не было.

Да, можно было бы косвенно узнать о происходящем от игроков на форуме. Ведь случись в реале что-то действительно серьёзное — стороной бы форум это не обошло. Но всё дело в том, что обсуждать вопросы, не связанные с игровым миром, можно только в специальном разделе. Доступа к которому у меня пока не было. И это ещё сильнее мотивировало меня на прокачку своего подземелья.

Фантазия рисовала жуткие картины. Может, война? Может, бунт в тюрьме? Может, техногенная катастрофа, и все админы разбежались, бросив заключённых в капсулах? Или быть может изменение законодательства, про которое меня забыли уведомить? И моё тело теперь навечно заперто в капсуле.

Я отгонял эти мысли как мог. И лучше всего отвлекала работа.

За эти два дня я сумел накопить столько руды, что завершил практически все возможные на этом уровне улучшения. Ловушки — прокачаны до максимума. Рудные залы — все четыре переведены на среднее качество руды. Разделочные цеха — улучшены, мясники трудятся без остановки. И, разумеется, кладбище ополченцев. Вернее — кладбище воинов.

Совет Германа я проигнорировал.

Кстати, проклятый Герман — где он, когда так нужен? Наверняка смог бы прояснить ситуацию! Явился в самый неподходящий момент, заставил подписать кабальный договор и исчез. А теперь, когда у меня настоящая беда, — тишина.

Но совет я проигнорировал не из-за желания принципиально сделать всё не так как мне советовал странник. Нет, я сделал это осознанно, взвесив все за и против.

Вместо лучников выбрал скелетов-стражей. Когда первый из них поднялся из каменного пола — в старом, но добротном доспехе, с прямым мечом в одной руке и прямоугольным щитом в другой, — я понял, что не прогадал. Снаряжение ополченца подошло ему идеально. «Доспех Горного Стража» лёг на костяные плечи, топор «Яростного Ветра» занял своё место. Страж двинулся, проверяя сочленения, и я увидел: это не просто улучшенный ополченец. Это машина для убийств. По крайней мере, для тех уровней, что ко мне ходят.

Теперь оставалась всего одна свободная на данном уровне комната. Скелеты