Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин

Разгорячился он в погоне и не видал, как очутился почти один между неприятелями: конь под ним был ранен двумя копьями; камни сыпались со стены; один немец едва не убил его рогатиною; помолился Андрей св. Феодору и вынул меч; быстрый конь, хотя и раненый, вынес его из битвы и пал мертвый. Андрей велел похоронить его над р. Стырем.

Шесть недель стояли князья над Луцком и не взяли его. Изяслав спешил на помощь городу, да помешал ему Владимир Галицкий, который стал между ним и Луцком. Стал тогда Изяслав просить Владимира помирить его с дядею, и помирились они на том, чтобы Юрию оставаться в Киеве, а Изяславу – во Владимире; а все, что пограблено друг у друга и у бояр после последней войны, возвратить.

Юрий возвратился в Киев и забыл о своем обещании; стал Изяслав на то жаловаться. Вздумал Юрий прикрыться братом Вячеславом и начал звать его в Киев, да отсоветовали ему бояре: «Брату твоему, – говорили они, – не удержать Киева, и не будет его ни тебе, ни ему». Послушался их Юрий и посадил брата в Вышгород (около Киева), а сына своего Глеба посадил в его земле. Опять прислал Изяслав сказать дядям: «Вы, мои братья, целовали крест отдать мое мне; я уже посылал к вам и во второй раз посылаю: сделайте, что обещали; а не сделаете, я в обиде быть не хочу». Не послушался Юрий его слов, и пошел на него Изяслав. Когда Юрий узнал об этом, то бежал из Киева; а Вячеслав сел на княжем дворе. Послали киевляне сказать Изяславу: «Юрий бежал; у нас сидит Вячеслав, а мы его не хотим». Тогда Изяслав послал сказать ему: «Звал я тебя в Киев, ты не поехал; а теперь, когда брат твой бежал, зачем ты здесь? Ступай в свой Вышгород». – «Хочешь убить меня, сын? – отвечал Вячеслав. – Так убей, а сам я не поеду!» И сел с дружиною в сенях наверху (тогда терема строились так, что несколько домов соединялись переходами, и эти переходы назывались сенями; жили князья наверху, а внизу были караульни, кладовые и т. д.). Изяслав же помолился у Св. Софии и въехал на княжий двор, и стали говорить ему многие: «Возьми его, захвати его дружину»; а другие говорили: «Подрубим снизу сени: пусть они упадут». – «Не дай Бог того, – сказал Изяслав, – я не убийца братьи; а он мне дядя вместо отца: пойду к нему сам». Вошел наверх с небольшой дружиной, поклонился Вячеславу и сказал: «Отец, кланяюсь тебе. Здесь нельзя нам с тобою рядиться: видишь, как много собралось народу, и замышляют на тебя недоброе; ступай в Вышгород, там будем рядиться». – «Сам ты, сын мой, – отвечал Вячеслав, – прежде звал меня в Киев; а теперь я уже целовал крест Юрью; а если уже так случилось, что ты взял Киев; так оставайся в нем, а я иду в Вышгород», – и уехал.

Не дремал и Юрий, который в то время был в Городке Остерском (теперь Черниговской губернии) и звал к себе на помощь князей черниговских и Владимира Галицкого. Две рати с разных сторон шли на Изяслава. Послал Изяслав сына своего Мстислава нанимать берендеев (родичи половцев), а сам поехал к Вячеславу в Вышгород. «Ты мне отец, – сказал он Вячеславу, – возьми Киев; возьми какие угодно тебе волости, а остальное отдай мне». – «Что же не дал ты мне его прежде и со срамом выгнал меня? – отвечал ему Вячеслав. – А теперь отдаешь, когда идут на тебя две рати». – «Звал я тебя и прежде, – сказал Изяслав, – и говорил тогда, что с тобой могу быть, а с Юрием мне не управиться; тебя же люблю, как отца. Киев твой, поезжай туда». Понравилось Вячеславу это слово, и поклялись они над ракою Бориса и Глеба: Изяславу считать Вячеслава отцом, а Вячеславу любить Изяслава, как сына. «Не трудись сам, – сказал Изяслав дяде, – поезжай в Киев, а я поеду, против Владимира; дай мне свою дружину». Согласился Вячеслав, и поехали они в Киев. Вышел Изяслав против Владимира. Берендеи, которые были с ним, испугались того, что у Владимира больше войска, чем у Изяслава, и сказали своему князю: «Князь! Сила его велика, а у тебя мало дружины, не погуби нас, да и сам не погибни. Ты наш князь: когда будешь силен, будем с тобою». Изяслав сказал им на то: «Братья! Лучше умрем здесь, чем возьмем на себя такой срам!» И стали киевляне уговаривать его: «Поезжай, князь, прочь», – и побежали. Побежал тогда и сам Изяслав. Приехал в Киев, видит, что одни переходят к Юрию, другие на лодках перевозят его дружину, и сказал Вячеславу: «Поезжай, отче, в свой Вышгород, а я поеду во Владимир; а там что Бог даст!» Дождался ночи и уехал. Юрий вступил в Киев, а сына своего Андрея послал в Пересопницу (Волынской губернии), город Вячеслава.

Послал Изяслав за помощью к венграм и с венграми пошел к Киеву. Обойдя Владимира Галицкого и Андрея, которые вышли против него в поле, напал он на Белгород, где сидел Борис, сын Юрьев, и, ничего не ожидая, пировал с дружиною. Если бы мостник не разломал моста, то Борису бы и не уйти. Прибежал Борис к Юрию: испугался Юрий и бежал из Киева; а киевляне с радостью приняли Изяслава. Владимир, который в то время стоял с Андреем на дороге, по которой ожидали Изяслава, услыхав о том, что случилось, сильно рассердился на Юрия и детей его, что не могли устеречь Изяслава, и ушел в Галич.

Изяслав, въехав в Киев, позвал к себе и Вячеслава. Вячеслав был доволен тем, что Изяслав почестил его и дал ему распоряжаться своею дружиною. Юрий опять двинулся к Киеву, и стал Изяслав в лодках на реке и не пускал его перевестись на ту сторону. Устроил Изяслав чудные лодки: гребцов было не видать, видны были только весла, а гребцы были под навесом; наверху стояли стрельцы в бронях, а кормщиков было два: один на корме, другой на носу, так что, не обращая лодку, можно было ехать куда угодно. По полкам Юрьевым удалось переправиться ниже Киева; князья расставили свои дружины по городским воротам, чтобы биться и Киева не отдавать.

Прежде чем биться, задумал Вячеслав послать к брату посла с миром и велел сказать: «Изяслав хотя дважды и переступал свое слово ко мне, по теперь добыл Киев и мне поклонился, посадил меня в Киеве, назвал меня отцом, а я назвал его сыном. Ты сказал: не поклонюсь младшему, а я тебя старее не малым, а многим: