Богиня в фартуке - Илья Тё

— Мальчик умрёт, Марья, — тихо, но твёрдо сказала Богиня. — Болезнь зашла слишком далеко.

Женщина вскинула голову, в её глазах вспыхнул дикий, загнанный зверь.

— Что?! Нет! Знахарь сказал...

— Знахарь не знает, — перебила Лаана. — Болезнь в его крови и в его голове. Местные травы не могут её убить. Я не смогу спасти. И уже никто не сможет.

Марья завыла, закрывая лицо руками. Староста побледнел.

— Однако, — продолжила Лаана, и её голос стал мягче, — я могу забрать его боль. У меня есть отвар из... коры ивы и корня валерианы. Он не будет мучиться. Будет спокойно спать и кушать. Сможет мыслить и разговаривать. Уйдёт через несколько дней, но... уйдёт без боли.

Она посмотрела на мать.

— Денег я не возьму.

Марья замерла. Слезы текли по её щекам, но в них появилась ясность. Осознание того, что её ребёнок не будет корчиться в агонии, было страшным, но единственным утешением. Она медленно кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Шарлатанка! — вдруг взвизгнул Йорг, выступая вперёд. — Она хочет отравить мальчика! Кора ивы и валериана? Это всего лишь ничтожное средство от мигрени! И кстати, стоит очень дорого! Да у меня самого такая есть прямо сейчас! Не слушай её Мария, она просто хочет прикончить твоего мальчика, чтобы не лечить, потому что не знает как!

— Йорг, закрой рот, — рявкнул староста, и в его голосе неожиданно прозвучала такая злость, что знахарь осёкся. Но Лаана видела, как старик Йорг жадно, исподтишка смотрит на её фартук и то, что скрывается в широких карманах. Ему было интересно. Он знал, что она не лжёт про смерть, но не понимал уверенности столь юной девы. Кроме того, хотя Лаана и стояла ко всем, кроме больного, спиной, наверняка все видели, что она что-то доставала из фартука и шептала, пусть почти беззвучно.

Да демоны со всем этим! Лаана прошла к очагу. Сняла со спины котомку, раскрыла её, достала мешочки с сухими травами, в том числе те, которые только что спрятала в карман фартука, синтезированные Книгой.

— Марья, мне нужен кипяток, — бросила она, и женщина, словно очнувшись, метнулась к печи, торопливо набирая воды в чугунный котелок и подвешивая его над огнём. Дальше Лаана действовала чётко и точно, словно хирург. Раскрыла оба платяных мешочка, развязав на них узелки, высыпала содержимое одного в глиняную кружку, а второго — на поданный Марьей кусок льняного полотна.

Тщательно перемешала и тот и другой поданной Марьей деревянной палочкой, вероятно, заменявшей в средневековье чайную ложку. Убрала все остальные мешочки и склянки обратно в котомку, закрыла её, отставила в сторону. Дождалась пока вода вскипит, залила, ещё раз перемешала. «Дозы» всех необходимых ингридиентов были синтезированы Книгой в нужной пропорции изначально, так что отмеривать или взвешивать ничего не требовалось. Просто один мешочек следовало высыпать в кипящую воду, второй — в остывшую, так было в описании под рецептом. Накрыла кружку плотной тарелкой, чтобы эфирные масла не улетучивались. Три минуты настаивания — и густой, тёмный отвар был процежен через чистое льняное полотно.

Дом наполнился резким, горьковатым, но удивительно чистым ароматом леса и распаренной коры. Лаана нацедила тёмную жидкость в деревянную миску и задумалась, глядя на её рябь.

«Он умрёт», — гласил суровый вердикт диагноза.

«Никакого Всемогущества», — напоминал её собственный, нерушимый запрет.

Лаана перевела взгляд с кружки на мальчика, который тихо стонал, бессильно скребя ногтями по одеялу. Затем — на мать, стоявшую перед ним на коленях и шепчущую бессвязные молитвы... молитвы Великой Матери.

И тут Лаана поняла одну вещь. Она устала от войн пантеонов и падений цивилизаций. Устала смотреть, как выверенные системы рушатся, а законы, которые она для них написала, обращаются в прах. Она создала этот крохотный, примитивный, шаблонный мир, чтобы наслаждаться отдыхом, отпуском. Чтобы в нём цвела ромашка и чтобы... чтобы, вероятно, чтобы в нём не гнили заживо дети. Как минимум — не у неё на глазах. Так какого Рэндома она вообще тут решает?

Она — Творец. И если Творец не способен спасти одну маленькую жизнь, потому что «так требует её отпуск», то к чёрту такое творение!

Лаана вздохнула и на долю секунды закрыла глаза. Глубоко внутри, за слоями плоти её хрупкого аватара, за этим слабым «человеческим скафандром», пульсировало её истинное «я». Источник силы, океан энергии, способный зажигать сверхновые мановением мысли. Она не стала редактировать физику. Не стала менять реальность. А просто... добавила одну каплю. Единственную каплю своей божественной воли, жизненной силы мириадов мультивселенных. И влила её в свою книгу, лежащую в кармане фартука.

Приказ Богини:

После активации фразой «Книга ромашек», в ответ на «Запрос» в устной произвольной форме, Книга обязана сотворить из местных трав, произрастающих в радиусе 1000 километров, рецепт, исполняющий «Запрос» хозяина Книги, вне зависимости от реальных свойств растений.

Изменить!

Где-то на уровне квантов, на уровне самой концепции бытия, что-то вздрогнуло внутри книжицы. А быть может Лаане просто показалось. Тело ведь стало смертным, не защищённым от пси-воздействия. Мало ли, что могло показаться или привидеться. Однако Лаана была уверена: простая вода с алкалоидами в глиняной чаше в её руке перестала быть просто лекарством, снимающим жар. Но стала Повелением Космоса, перед которым любой патоген, любая хворь или любой хаос могли сделать только одно: просто перестать быть.

Всё, что покушалось на жизнь, пусть да рассеется в прах!

Это было ужасно. Это нарушало её обеты. Она не выдержала даже дня. Ну что же,