Отель с неприятностями - Ася Лавринович

– Жил-был один цветок…

Гера повернул голову:

– Очень неожиданное начало.

– Не перебивай сказочницу, – жалобно попросила я.

Он усмехнулся, но послушно замолчал.

– Так вот. Жил-был цветок, который никак не мог понять, где хочет цвести. Он вообще был странный. Все нормальные цветы мечтали: кто – о красивом саде, кто – о клумбе возле большого дома, кто – о теплице, где тепло и спокойно. А этот постоянно сомневался.

Я провела пальцами по шершавому боку дыни.

– Ему казалось, что если он выберет одно место, то обязательно потеряет что-то другое. В саду красиво, но слишком правильно. В поле – свобода, зато ветер может сломать. В лесу тихо, но темно. А в теплице тепло, только там никогда не бывает настоящего дождя.

Гера молчал. И почему-то слушал так внимательно, что я даже начала немного смущаться.

– И однажды этот цветок решил вообще никуда не пускать корни. Путешествовал, цепляясь за чужие телеги, лодки и карманы людей. Смотрел мир и всем говорил, что ему так нравится, что он свободный.

– А ему нравилось? – тихо спросил Гера.

Я задумалась.

– Сначала да. А потом он начал уставать. И чем дальше уезжал, тем чаще думал, что, может быть, дело не в месте.

Вечерний ветер ударил в лицо, кузов снова качнуло.

– А в чем тогда? – спросил Гера.

Я покосилась на него и улыбнулась:

– Не знаю. Я еще не придумала конец.

– Очень удобно.

– Между прочим, это творческий процесс.

Гера тепло рассмеялся и придвинулся чуть ближе.

– Ну ты и фантазерка. Мне кажется, этот цветок просто ждал, пока кто-нибудь покажет ему место, где можно остаться.

– Возможно, ты прав, – согласилась я и поспешно отвернулась к дороге, чтобы он не заметил мою улыбку.

Следующие несколько минут мы ехали молча, каждый думал о своем.

– Снова уедешь в понедельник? – спросила я.

Машину опять качнуло, и дыня едва не укатилась у меня из-под локтя.

– А ты хотела бы, чтобы я остался? – прямо спросил Гера, глядя мне в глаза.

Он вообще никогда не отводил взгляд, и это сбивало меня с толку, словно смотрел глубже, чем следовало. Прямиком в мою изнанку.

– Мне все равно, – я слишком резко накинула на голову капюшон толстовки, – а вот Ника, наверное, расстроится.

Как ни старалась, в голосе все-таки проскользнула обида.

– С чего бы? – не понял Гера.

Какие же мальчишки тугодумы!

– Ну-у… вы же переписываетесь.

– Мы просто обменялись номерами, – спокойно ответил он. – А тебя это задевает?

Гера посмотрел с таким интересом, что я тут же уставилась себе под ноги.

– Нисколько. Мне без тебя есть чем заняться.

– Ты про Вита?

– А хотя бы и так. Вит – прикольный, – сказала я.

Последнее время я и Нике с Галей твердила это, словно мантру.

– Ему нравятся такие девчонки, как ты.

– Это какие?

– Шатенки и тихони.

– Ммм… А Вит, наоборот, шумный. Выходит, противоположности притягиваются.

– Получается, тебя к нему все-таки тянет?

Я вскинула голову и уставилась на Геру. Не понимаю, чего он от меня хочет. Сам с первого дня подшучивает, грубит, подставляет, а потом смотрит так, будто между нами происходит что-то важное. Именно из-за него между мной и Никой всю неделю висело неприятное напряжение, которое меня просто убивало. А самое ужасное – сегодня он почти признался мне в симпатии, а потом весь день делал вид, будто меня вообще не существует. Что это? Мужская солидарность после разговора с Витом на озере? И я, как любая девушка, сотканная из противоречий, назло выпалила:

– Безумно тянет!

– Тогда почему ты едешь со мной, а не с ним? – с насмешливым любопытством спросил Гера.

Я снова почувствовала себя глупо. Подтянула к себе дыню, которая каталась у ног, обняла ее обеими руками, словно спасательный круг, и буркнула:

– Дыни сильно люблю.

Гера тихо хмыкнул и отвернулся.

Оставшийся путь мы молчали. Пока солнце окончательно тонуло за верхушками сосен, я думала о том, как странно все устроено. Мы ведь практически незнакомы, но я умудряюсь обижаться на него. А Гера явно обижался на меня.

Почему он стал вдруг чужим? Решил уступить меня другу? Но как глупо распоряжаться чужими чувствами… Меня тянуло к нему, а не к Виту.

И вообще, нормально ли так быстро привыкать к человеку? Все это я переживала впервые и понятия не имела, что с собой делать.

К указателю на Сосново мы добрались в густых сумерках. Даниил Дмитриевич уже ждал нас на своей машине. Сердобольный водитель грузовика великодушно разрешил забрать одну дыню с собой.

– Гляди, как вцепилась! – довольно покачал он головой, глядя на меня.

– Сроднились, – согласился Вит.

Из кабины они вышли чуть ли не лучшими друзьями. Путь был недолгим, но этого времени хватило, чтобы Вит окончательно заболтал бедного водителя. Он вообще напоминал радио, которое невозможно выключить. Как говорила тетя Оля, стая весенних галок в человеческом теле.

Так я и не осмелилась убрать свою дыню. Расположилась с ней между парнями на заднем сиденье, потому что переднее у Даниила Дмитриевича оказалось завалено коробками с мерчем отеля.

По пути до «Хвои» Вит охотно рассказывал о наших злоключениях. Эта история почему-то развеселила Даниила Дмитриевича.

– Считаете, это нормально, – возмутился Вит, – что я по лесу в одних трусах осенью гулял?

– На войне все средства хороши! – философски заявил Даниил Дмитриевич. – Никогда не знаешь, что придет человеку в голову ради победы. Это всего лишь игра.

– Грязная игра! – не унимался Вит.

Он все время ерзал, высовывался вперед, размахивал руками, пытаясь доказать свою правоту. В какой-то момент еще и положил ладонь мне на плечо – будто невзначай. В машине и правда тесно, но я почему-то сразу поняла: сделал он это специально. Наверняка для Геры.

Но Герман продолжал молчать, глядя в окно, за которым окончательно стемнело. Только редкие фонари мелькали в стеклах, да ветер раскачивал черные кусты вдоль дороги.

– Возможно, это жесткая тактика, – мягко возразил Даниил Дмитриевич. – Но она принесла свои плоды. Команда девушек сегодня победила.

– Ага, принеся в жертву своего же! – с этими словами Вит снова похлопал меня по плечу.

Я только закатила глаза. Сколько можно переливать из пустого в порожнее?

– Иногда нужно чем-то жертвовать, – задумчиво изрек Даниил Дмитриевич.

– Знаем-знаем. Кутузов сжег Москву, – отмахнулся Вит.

Дальше их разговор окончательно скатился в обмен пацанскими цитатами и шутками.

Когда мы подъехали к отелю, «Хвоя» уже спала. Лишь в редких окнах горел свет.

Почему-то я была уверена, что все сейчас выбегут нас встречать. Ника-то точно – наверняка весь