Отель с неприятностями - Ася Лавринович

что обвинила Нику, но мириться не спешила из упрямства. Так сложилось, что в наших отношениях я всегда первой шла на примирение. Но в этот раз недомолвки и странные обиды, накопившиеся за последние дни, так просто не отпускали.

На кухне царила привычная утренняя суматоха, как обычно и бывало в завтрак. В выходные в отеле всегда аншлаг, поэтому все носились как угорелые под строгим руководством главного повара Юрия Ивановича. В такие дни тетя Оля просила меня присматривать за выпечкой и раздачей. Мы с ней даже сдружились. Она и правда оказалась очень славной и душевной: отпускала смешные комментарии, шутила на ходу и угощала всех сладостями.

Сегодня я снова вызвалась помочь на кухне, но тут позвонила мама. Для нее до сих пор удивительно, что я теперь работаю по-настоящему.

– Доброе утро, солнышко! Ты уже не спишь?

– Какой спишь! – бодрым голосом закричала я. Сразу с нескольких сковородок доносилось аппетитное шипение яичниц. – С шести тридцати на ногах. Уже и на планерке побывала…

– Ох, даже не верится, что ты так рано встаешь! – восхищалась мама. – Тебя ведь обычно к первой паре не добудишься, а тут… смещение пространственно-временного континуума, не иначе!

Придерживая трубку плечом, я открыла духовку и проверила, как подрумянились булочки, засунула их обратно. Что ж, готовить оказалось не так уж и сложно. Главное – все держать под контролем. Перекинув кухонное полотенце через плечо, я уселась на край стола и с притворной важностью проговорила:

– Мамочка, видела бы ты меня тут! Я очень повзрослела. Даже, кажется, уже готова к самостоятельной жизни.

Я представила, как мама в этот момент схватилась за сердце, и негромко рассмеялась.

– Так рада, что ты туда поехала, – сказала мама, – все-таки Ника здорово придумала, что пригласила тебя с собой.

– Угу, – пробормотала я, подумав о подруге. Наша ссора отравляла мне настроение.

– Как хорошо, что вы друг у друга есть!

– Да, мам, конечно.

– Держись за свою подругу! С ней не пропадешь. Что бы ты без Ники делала?..

К этому вопросу я почему-то в последнее время возвращалась часто, как и к своей тетради. Душевные переживания и эта странная обстановка влияли на мои творческие порывы благоприятно.

Не зря Даниил Дмитриевич приезжает сюда каждую осень. Может, тоже за вдохновением?.. Кто знает, вдруг у него есть какая-то недописанная картина или скульптура. Кого он может лепить?.. Я на секунду представила его мастерскую: с незаконченным бюстом, укрытым тканью, и резким запахом гипса. Наверняка он ваяет Полину Сергеевну. Ну а кого еще? Не дядю Гошу же.

Но, возвращаясь мыслями к Нике, я терялась. Иногда задумывалась, как сложилась бы моя жизнь, выбери я другой факультет. Пошла бы не за компанию, а по зову… Хотя каков он, мой зов? Писать тексты? Глупости какие-то. Кому они нужны? Это все несерьезно. Я обычная фантазерка, выдумщица…

– Алло? Солнышко, ты тут, или нас разъединили?

– Здесь, мам, здесь! – откликнулась я, почуяв едкий запах дыма. – Ой, мамочки!

– Влада, что случилось? – перепугалась мама.

– Ой-ой-ой, – причитала я, распахивая духовой шкаф. Оттуда повалил густой дым. – Мам, булочки сгорели, я тебе перезвоню!

– Люблю, солнышко! От папы привет!

И пусть булочки были безнадежно испорчены, после разговора с мамой на душе стало как-то легче. Все-таки хорошо, когда у тебя с родителями полный контакт и почти идиллия. Они никогда мне ничего не запрещали, но у меня и не возникало желания как-то насолить им или расстроить их. Мне не нужно ничего доказывать семье…

В общем, с мамой и папой мне повезло, а вот с собой еще предстояло разобраться. Чем старше я становилась, тем больше сомнений во мне рождалось.

Пока я гоняла дым кухонным полотенцем, ко мне присоединилась тетя Оля.

– Знала, что тебе нельзя доверять выпечку!

– Да ладно вам, теть Оль! – старалась не унывать я. – Зато точно пропеклись. Глядите, как подрумянились!

– Ну тебя, окаянная!

Тетя Оля замахнулась полотенцем, и я вылетела из кухни.

Уборка номеров уже началась, но я решила, что у меня еще есть немного времени. В комнату возвращаться не хотелось – из-за нашей ссоры с Никой там сейчас царило какое-то напряженное, колючее молчание. Еще и Галя в последние дни не в настроении: дома неприятности, и она вела себя еще тише. Мне хотелось как-то ее приободрить. Я даже подумывала поговорить с Лариком… Может, отношения с парнем немного ее отвлекут? Я могу отправить Гале записку с признанием якобы от Иллариона. После экоквеста мне кажется, что Галчонок ему симпатична… А может, если у нашего Васильевича появится наконец подруга, он и сам станет мягче? Как почтальон Печкин был злым без велосипеда, так и Ларик – без Галчонка. Над этой идеей мне предстояло подумать.

До работы я решила немного прогуляться и, так как погода по-прежнему оставалась пасмурной и сырой, не нашла ничего лучше, чем пройтись по стеклянным переходам.

Эту часть «Хвои» я любила больше других из-за особенного уединения и тишины. Стеклянная конструкция восхищала: казалось, будто идешь не по коридору, а по воздуху. Прозрачные стены пропускали мягкий рассеянный свет, и все вокруг казалось приглушенным и размытым, как на старой фотографии. Лес за окнами быстро желтел, и редкие порывы ветра безжалостно срывали с веток листья.

А еще здесь почти никогда не было людей. Мне нравилось это умиротворение: редкое и зыбкое, как перед дождем.

Я задержалась у окна, задумчиво разглядывая серое дождливое небо над величественными соснами. Совсем потеряла счет времени и даже не сразу разобрала голоса. Сначала они звучали где-то далеко, потом приблизились. К своему ужасу, я узнала Полину Сергеевну и Геру. Меньше всего мне сейчас хотелось встретиться с ними, особенно с начальницей. Я должна уже готовить номер к заселению – как бы мне не влетело. Помимо очередного выговора еще и снимут те жалкие очки, которые я успела с горем пополам заработать.

Я машинально попятилась. Сразу за стеклянным коридором находилась небольшая зона с диванчиком и встроенными хозяйственными шкафами для персонала. Я юркнула туда и, не придумав ничего лучше, спряталась в шкаф. Дверцу прикрыла не до конца, оставив узкую щель для воздуха. Надеюсь, они просто пройдут мимо. Но, как назло, шаги замедлились, а голоса стали громче.

– Я думала, мы никогда больше не вернемся к этому разговору. Ты с ума сошел? Об этом не может быть и речи!

Я затаила дыхание.

– А если я не хочу больше делать вид, что все нормально, – отозвался Гера. Голос у него был тихий, но в нем чувствовалось напряжение, от которого мне стало не по себе.

– Делать вид, что все нормально? Да ты