Отель с неприятностями - Ася Лавринович

– Но это моя жизнь…

– Твоя жизнь уже однажды вышла из-под контроля, когда ты был предоставлен сам себе, – холодно ответила Полина Сергеевна. – И, как видишь, ничем хорошим дело не закончилось.

Я чуть сильнее приоткрыла дверцу, стараясь разглядеть хоть что-то через щель, но увидела только край дивана и тени на полу.

– Герман, ну что ты молчишь? И не смотри на меня так. Я, в отличие от тебя, умею делать выводы.

– Ты умеешь только все запрещать.

– Потому что ты сам не способен отвечать за свои решения.

– Я не буду всю жизнь сидеть здесь и помогать тебе с отелем, – жестче произнес Гера. – Это не мое.

– А что твое? – резко парировала Полина Сергеевна. – Снова лезть туда, где тебе не место? Нет, мой дорогой, смирись, что ты здесь надолго.

– Я больше не ребенок.

– Вот именно, поэтому веди себя соответственно. И хватит нести чушь! Слышать об этом уже не могу и не хочу! Ты туда не вернешься. Никогда. Точка!

– Посмотрим, – упрямо бросил Гера.

Полина Сергеевна тяжело вздохнула.

– У меня нет времени на твои выходки, Герман. Приди в себя и займись наконец делом.

Стук каблуков становился все глуше. Хлопнула тяжелая дверь лифтового холла. Полина Сергеевна ушла, а вот Гера остался. Через щель я разглядела, как он подошел к шкафчику напротив и ударил по нему. С такой силой, что внутри у меня все сжалось. Здорово же его вывел из себя разговор с матерью. И хорошо, что удар пришелся не по моему шкафу…

Но рано я радовалась. Почувствовав, как затекла нога, попыталась поменять положение. Шкаф был узкий, я качнулась в сторону и едва не вывалилась наружу. В последний момент удержалась, выдохнула… и тут раздался предательский треск рации.

Я о ней совсем забыла!

– Спирина, прием! – заскрипел голос Ларика.

Я потянулась к рации, пытаясь быстрее выключить звук, а Ларик тем временем, как назло, продолжал с фирменным занудством вещать:

– Моя хорошая, угадай, где я нахожусь в данную минуту? В двенадцатом номере, в котором ты должна…

Наконец мне удалось выключить звук, но было уже поздно. Разумеется, мое место рассекретили. Гера резко распахнул шкаф, и я виновато взглянула на него снизу вверх.

– Сюрпри-и-из, – протянула я. – Как неловко получилось!

– Почему я даже не удивлен? – спокойно спросил Гера.

Я только пожала плечами.

– Честное слово, не собиралась вас подслушивать. Я вообще здесь раньше оказалась.

– Где здесь? В шкафу? – усмехнулся парень.

– Помоги лучше выбраться, – раздраженно попросила я, пряча таким образом смущение.

В шкафу стояли коробки с постельным бельем, и, пока я выбиралась, одна из них опасно накренилась. Я зацепила ее локтем – она поехала вниз и едва меня не придавила.

– Отлично, – пробормотала я, поправляя неудобную юбку.

Когда я наконец не без помощи Геры выбралась, отряхиваясь, пришлось признать очевидное:

– Да, я пряталась в шкафу. Но я могу объяснить!

– Да я и не требую от тебя объяснений…

На мое счастье, рация снова затрещала в руке. И я нашла вполне логичное, лишь по моему мнению, оправдание.

– Я скрываюсь здесь от Ларика, – выдохнула я.

– Он просто хочет, чтобы ты выполняла свою работу, – заметил Гера.

Не могу с ним спорить. Ларик и правда не требовал ничего сверхъестественного, даже Зитой и Гитой не обзывал. И все-таки…

Не считая редких теплых разговоров с тетей Олей и коротких передышек на кухне, большую часть времени я считала себя здесь лишней. И, вместо того чтобы уйти, спросила:

– Ты когда-нибудь чувствовал себя не на своем месте?

Гера посмотрел на меня внимательно.

– Все-таки подслушала, – хмыкнул он.

– Значит, понимаешь?

Герман горько усмехнулся.

– Скажу тебе больше: сейчас я живу не свою жизнь.

После его слов я ощутила странную ноющую пустоту внутри.

– Тебе не нравится помогать маме?

Гера покачал головой.

– Не в помощи дело. Моя мама сильная и независимая, она никогда в ней не нуждается. Как и никогда не нуждалась во мне. Я даже после развода родителей остался с отцом.

Он на секунду замолчал.

– Просто мое пребывание здесь – это лишь наказание.

– А за что? – спросила я, затаив дыхание.

– За то, что когда-то выбрал не то, что они одобрили. Один раз оступился, и теперь родители считают, что могут решать за меня.

Я помедлила, но все-таки спросила:

– Твоя мама сказала, что не позволит тебе снова во что-то ввязываться… Что тебе запрещают?

Он посмотрел на меня.

– Заниматься степом, – внезапно ответил Гера.

– Опять издеваешься? – нахмурилась я.

Но Гера вдруг по-мальчишески улыбнулся, запрыгнул на низкий столик и начал умело отбивать ритм ногами. Четко, быстро, с таким чувством, что я только открыла рот от удивления.

– Вот это да! – выдохнула я. – Думала, ты шутишь!

Он спрыгнул, смеясь.

– Я правда ходил на степ. Три года – с девяти до двенадцати лет.

– У тебя классно получается… – пробормотала я, осознав, как мало мы знаем друг о друге. И как же сильно мне хочется узнать о нем больше. – А почему бросил?

– Увлекся другим, – уклончиво ответил Гера.

Я не выдержала и почти шепотом попросила:

– Ну скажи. Мне правда интересно.

– Я не торговал запрещенкой, если ты об этом.

– Уже легче, – буркнула я. – Тогда что? Плохая компания, токсичные отношения?..

Гера вздохнул и наконец признался:

– Мотокросс.

– Мотокросс? – переспросила я. Перед глазами сразу всплыли воспоминания из детства, когда мы с папой как-то попали на соревнования: рев моторов, люди в шлемах, взлетающие в воздух. Красиво. И страшно.

– Ага, вид спорта такой, – снова в привычной издевательской манере добавил Гера.

– Я знаю, что такое мотокросс! – отмахнулась я. – Но это же опасно…

– И ты туда же? – нахмурился Герман.

– Теперь я понимаю твою маму.

– Ты многого не знаешь.

– И ты не расскажешь мне всей правды, верно? – догадалась я.

– Когда-нибудь расскажу, – глядя мне в глаза, пообещал Гера.

Рация в моей руке снова зашипела так, будто сейчас взорвется от злости Ларика. Кажется, она даже немного нагрелась.

– Ларик скоро вылезет оттуда, – кивнул Гера, – как джинн из лампы.

– Угу, – мрачно согласилась я, – и выполнит три собственных желания. Первое – меня четвертовать.

Гера тихо рассмеялся, а я тяжело вздохнула и пошла к выходу. Сделала несколько шагов, глядя под ноги.

– Влада!

Я обернулась.

Он стоял, засунув руки в карманы. За стеклом моросил дождь, а внутри тускло горели лампы.

– Как думаешь, если мы оба живем не свою жизнь… может, нам стоит объединиться и уехать?

Я замерла.

– У меня никогда не хватит на это смелости, – честно сказала я.

И, что удивительно, моя