Граф Суворов. Книга 16 - Иван Шаман

— И всё же моя храбрость не идёт ни в какое сравнение с вашей, — ничуть не смущаясь, ответил я. — Одно дело спасать людей от искажённых тварей, и совсем другое — открывать врата Пожирателю и при этом сидеть в соседней стране.

— Вы уже перестали считать Польшу частью Российской империи? — вернул мне насмешку дипломат, и я заставил себя вспомнить пропущенные слова: герцог Баварский, кажется, побочная ветвь немецкого императорского дома.

— Разве речь шла про Россию? Но, думаю, после того, как мы зачистим от тварей последние области, наши границы существенно расширятся, — улыбнулся я. — Тем более что нелояльных людей становится всё меньше, а зрячих видящих в пропаганде всё больше.

— Как хорошо, что вы сами понимаете это. Ваша топорная пропаганда не в состоянии ничего сделать с нашими правдивыми новостями и расследованиями, — вывернулся мужчина.

— Именно так, правда всегда выходит наружу, как бы её ни пытались исказить. Так что вас ждёт впереди ещё много интересного.

— Неужели вы мне угрожаете? — наигранно изумился герцог.

— Вам? Хм. На самом деле я даже не очень понимаю, кто вы вообще такой и от чьего лица говорите. Потому что сам по себе вы вряд ли что-то представляете. Но если угодно, можете оскорбиться, даже вызывать меня на дуэль, на любом оружии, с применением конструктов или без, — пожав плечами, ответил я.

— Какое варварство! — ахнула какая-то дама, прикрыв рукой рот.

— Мы приверженцы старых традиций. Что слово, данное мужчиной, твёрдо, а императором — незыблемо. А уловки и мелкие хитрости… они могут сколь угодно запутывать, словно ткань, но меч всегда её разрубит.

— С таким подходом вы себе друзей в европейских домах не найдёте, — покачал головой король Болгарии.

— А видно, что мы их ищем? — рассмеялся я. — У России два союзника — армия и флот. И они продолжают ими быть, несмотря ни на что.

С этими словами я кивнул в сторону окна, за которым в небесах висел «Гнев цесаревича». Работая маршевыми двигателями, он взбивал низкие облака, и столбы перегретого турбинами воздуха удерживали его, словно колонны.

— Россия никогда не побеждала в одиночку, — покачал головой король.

— Вы правы, постоянно кто-то подмазывается, чтобы встать рядом. Правда, чаще всего уже в конце войн, когда понятно, что мы победили. Дошли до Парижа, Берлина… вот до Лондона ещё ни разу не доходили, и уже не получится, — вздохнул я, разведя руками, и несколько человек из делегации отшатнулось.

— Что вы себе позволяете⁈ — взвился тощий мужичонка, чуть не подпрыгнув. А вот этот, судя по говору, явно из польских, наверное, магнатов, сбежавших в первые дни.

— Ваше величество, по-простому, по-царски, можете сказать, почему вы терпите у себя при дворе эту… — повиснув у меня на локте и решив поддержать, спросила Мария. — …публику?

— Прошу прощения? — удивился король.

— Нет, я понимаю, ещё пару лет назад, когда орден Тесла ещё представлял из себя что-то стоящее, — постучав себя по подбородку пальчиком, проговорила Мальвина. — Ну, даже год назад… Но теперь? Для меня это странно.

— Все они из благороднейших домов Европы, уважаемых и богатейших, — словно непутёвой внучке сказал Борис. — Очень важно иметь с ними хорошие деловые отношения, как и с вами.

— Ну с нами-то понятно. У нас всё же осталось больше пяти тысяч действующих одарённых, которые в состоянии применять конструкты, — я ещё раз обвёл зал взглядом, демонстративно остановившись на герцоге и его спутниках. — Ни один из них не обладает даже толикой силы. А после того как общество Теслы открыло врата в центре Европы…

— Это враньё, и ваша показная кичливость его лишь подчёркивает! Никто кроме вас не мог сотворить этого ужаса. Вы его сотворили, спрогнозировали и осуществили, поэтому у вас остались одарённые. Это вы открыли Польскую зону! Вы вторглись в мирные города, и вы виновны в миллионах смертей! Варвары, которым нечего делать в европейском саду!

— Конечно, я с вами совершенно согласен, только я могу открыть зону. Погодите, но ведь первая зона была открыта за девяносто лет до моего рождения? А как же мексиканская, ирландская, африканские зоны? — не сдержавшись, я усмехнулся и покачал головой. — В ваших словах есть только одна правдивая мысль: мы знали, что будет катастрофа, и мы начали к ней готовиться заранее. Потому что знали, что ордена Тесла и Асклепия собираются сотворить какой-то кошмар. Увы, у нас даже в мыслях не было, что они откроют новую зону в Польше.

— Да, с тем, что вы открыли зоны до своего рождения — это вы очень хорошо подсуетились, — попытался свести разговор к шутке Борис. Герцог же, поняв, что дальше может дойти до смертоубийства, гордо хмыкнул и, вздёрнув голову, ушёл прочь.

— И всё же на вашем месте я бы держался с ними максимально отстранённо, — проговорил я. — Они уже поняли, что не смогут ничего сделать с Россией, и теперь будут делить оставшиеся европейские страны. Будут нагонять мигрантов, обострять движения националистов и прочих экстремистов.

— Вы так говорите, будто в националистических движениях есть что-то плохое, — снисходительно посмотрел на меня король. — Каждый народ, каждая нация заслуживают уважения и своего места под солнцем.

— А сколько у вас сейчас в стране беженцев? — спросила Мария, и Борис недоумённо посмотрел на мою супругу. — Если, представим гипотетически, они потребуют уважать их нацию и выделить им часть земель?

— Не говорите ерунды, ваше величество, — попытавшись смягчить высказывание, сказал монарх. — Они просто несчастные люди, которым из-за бедствия пришлось бежать из дома. Многие из них — достойные профессионалы и труженики, которые уже через поколение станут нашими гражданами.

— У вашего народа долгая история сопротивления захватчикам. И мы это уважаем, — проговорила Мальвина и сделала жест одной из фрейлин, хотя, скорее, своему адъютанту. Княжна Эльвира Казанская, женщина около тридцати пяти, прошедшая не один десяток боёв в небе и на земле, а потом ещё и показавшая себя при дворе. — Мы хотели сделать этот подарок позже при личной беседе, но, учитывая, что разговор обострился и коснулся этой темы…

— Благодарю, — произнёс король, мельком взглянув на первый лист в папке. — Обязательно ознакомлюсь после. Увы, ваш визит стал для нас полной неожиданностью, и наш ответный подарок…

—