Граф Суворов. Книга 16 - Иван Шаман

На наше счастье, и на горе нашим врагам, у них не было своего лидера, что совершал бы многочасовые излечения прямо в толпе людей. По словам Леонида, это не значит, что они не пытались. Выездные медицинские осмотры, дни открытых дверей в клиниках Асклепия, сокращение стоимости лекарств и раздача предметов первой необходимости больным и малоимущим.

Если быть абсолютно честным — по факту они делали больше меня. Я исцелял раз в неделю максимум, по пять-шесть тысяч человек, собравшихся на площади. Да и то не столько лично, сколько управлял процессом, заодно тренируя учеников. А у Асклепия были десятки тысяч врачей, гигантские производства медикаментов, клиники по всей Европе. Они за день проверяли и лечили больше людей, чем мы с соратниками за месяц.

Но это было привычное действие — уколы, лекарства, операции. А у нас — исцеление прикосновением, ангел, спускающийся с небес, и его воинство. Приходилось самому себе напоминать: Сашка, ты не святой.

— Всё на благо родины, — усмехнулся я, откидываясь на кровати.

— Что с остальными тремя принцессами делать будешь? — как бы между прочим поинтересовалась Мария.

— В монастырь их сдавать нельзя. Вроде у нас была хорошая женская высшая гимназия, ты в ней училась.

— Да, отличная, пока место главы не заняла безликая тварь. Увы, репутация у заведения совершенно испорчена, можно даже не думать отдать туда наследниц царских кровей, — покачала головой Мария, устраиваясь рядом. — Может, в Суворовское? Без тебя там, конечно, завидных женихов нет, но зато оно у всех на слуху.

— Да уж… — хмыкнул я, вспоминая отчёты Мирослава. Он их буквально в самый низ папок засунул. Совместная деятельность военного и научного министерств. После моего восшествия на престол конкурс в Суворовское училище увеличился в десять раз, а ведь он и так не маленький был.

— Нет, боюсь, придётся, наоборот, распределять лучших по нескольким училищам. Можно в нашем родном оставить только детей князей и простолюдинов, чтобы контраст был максимальный.

— Дети элиты со вчерашними сиротами, — злорадно улыбнулась Мальвина. — Только вот у них уже нет резонанса. Не боишься, что озлобленные крысёныши перегрызут глотки золотым лебедям?

— Какая ты сегодня поэтичная. Только забываешь, что даже во время нашей учёбы везде стояли камеры, а уж после того, как мы поймали наркоторговцев, и вовсе они на каждой стене гроздьями висят.

— Значит, лучшего варианта не найти. Нечего им во дворце делать, — продолжила гнуть свою линию супруга.

— Ты же знаешь, что они и в самом деле заложницы и гостьи, а угрожать им могут люди куда серьёзнее доморощенных бомбистов, — возразил я. — Потеряем хоть одну — это будет не просто жуткий скандал, а реальный повод к войне.

— Ну можем немку оставить, — нехотя проговорила Мария.

— Нет, тут либо всех, либо… ладно, я подумаю над твоим предложением. В любом случае придётся кого-то из братьев оставлять именно в Суворовском. Вроде как Пётр Жеглов сейчас занимается учебной частью, гоняет деток аристократов по ноздри в грязи, — я даже улыбнулся возникшему в голове образу. — Надо будет и нашего ребёнка туда отдать, чтобы не расслаблялся.

— До этого надо бы ещё дожить, — веско заметила Мария, а потом прижалась ко мне. — Как хорошо, что у тебя получилось стать собой. Я помню, как отец учился сдерживаться — бабушка рассказывала, пока была жива. Она мне всегда говорила, что у меня ангельский характер. В сравнении с ним.

— У тебя? Это что же за монстр у тебя отец был в подростковом возрасте? — усмехнулся я, за что получил больнючий удар острым локотком под рёбра. — Ладно-ладно, но боюсь, на место Ангелы тебе претендовать не стоит, ты шикарна такая, как есть.

— Ладно, выкрутился, — проговорила, сузив глаза, первая супруга.

Остаток путешествия прошёл без приключений. Спокойно, можно даже сказать размеренно, если бы я не продолжал бороться с эффектом диссонанса в собственном теле. Слишком много времени было проведено в напряжении, но иного выхода не было. По крайней мере, я считал, что поступаю верно.

Судно начало садиться во дворе Зимнего дворца, хорошо, что места хватало даже для полноценного фрегата. Но делегация, которая меня встречала, немного напрягала. Две жены, причём обе с детьми на руках, полный состав малого совета, кабинет министров… Но чувство опасности молчало. Перед тем как спуститься с трапа, я осмотрел всех в истинном зрении — всё было в полном порядке.

— …императорское величество! С прибытием вас! Ура! Ура! Ура! — провозгласили гвардейцы, десяток из которых был обмундирован в резонансные доспехи.

— Благодарю за службу, вольно, — сказал я, но никто не расслабился. И только когда ко мне подошли супруги, и охнувшая Мальвина с плохо скрываемыми слезами радости подхватила малютку Елену, я почувствовал, что в самом деле дома. — Я тоже страшно рад вас видеть, дорогие мои.

— Пойдём скорее в дом, не нужно всё это затягивать, — улыбалась Лиса. И даже Инга не сдерживала радость.

Поцеловав девушке, я взял их за руки и, поздоровавшись с министрами и военными, прошёл с этой процессией к входу во дворец, после чего гвардейцы остались снаружи, кабинет министров частично двинулся в одну сторону, а малый совет вместе с нами в другую.

— Если нет ничего чрезвычайно срочного, что требует немедленного принятия решений и лично от меня, я хотел бы побыть со своими супругами, — сказал я и думал уже, что никто мне не станет возражать, но судя по тому, как вздохнул Мирослав, и покачал головой Леонид, дела, и в самом деле, были срочные.

— Иди, дорогой. Мы тебя точно дождёмся в покоях, — сказала рассудительная Инга, и Ангелине пришлось нехотя признать её правоту.

— Хорошо. Постараюсь управиться поскорее, — поцеловав всех пятерых своих девочек по очереди, сказал я, а затем направился вместе с малым советом в зал для совещаний. — Ну что же, рассказывайте, что такого случилось, что даже пару часов не могло подождать, притом что по связи вы мне ничего не передавали.

— Мы просим вас поставить купол, ваше величество, — сказал Багратион, заставив меня напрячься ещё сильнее.

— Только на пять минут, — сжав зубы, проговорил я, активируя резонансный конструкт. — Почему